2007 № 09
Шрифт:
На белом фарфоре будто из ничего возникли три крошечные серебристые капельки, похожие на ртуть.
— Три из пяти, — прокомментировал Ворный. — Неплохо.
Они на глазах увеличивались в размерах, расползались в стороны и тянулись вверх. Коснувшись друг друга краями, они слились в единое целое, площадь основания которого уже занимала половину чайного блюдца. То в одном месте этого странного серебристого тела, то в другом вздувались и тут же опадали похожие на пузыри округлые выросты. А вершина маленькой
— Ну как, впечатляет? — краем глаза посмотрел на меня Владимир Леонидович.
Я не знал, что ответить.
— Все, хватит.
Майор Ворный достал из кармана небольшой баллончик с распылителем, снял крышку и надавил большим пальцем на головку. Испаряющаяся на лету струя жидкого азота обдала только что появившуюся на свет информационную башенку. И она застыла, схваченная смертельным холодом. Она уже не казалась живой. Она походила на кучку слипшегося пепла.
Владимир Леонидович щелкнул ногтем по трупику информационной башни, и она рассыпалась в прах.
— Что все это значит? — спросил я.
— То, что споры информационных башен действительно активируются и начинают прорастать в твоем присутствии. Вот только реагируют они не на тебя, дружище, а на миниатюрный импульсный источник информационного поля, встроенный в твои замечательные часы, — майор Ворный положил часы рядом с блюдцем, — и срабатывающий всякий раз, как ты открываешь их, чтобы посмотреть время. Так что тот, кто подкинул тебе идею о твоей исключительности, в чем-то был прав.
Я медленно протянул руку, взял часы со стола и нажал кнопку. Скрытая пружинка откинула крышку с надписью «Петръ Леонидович Максинъ» на внутренней стороне.
— Теперь мы знаем, что искать у гостей, за которыми так же, как за тобой, тянется шлейф проросших спор, — закончил свою мысль Владимир Леонидович. — И, как ни смешно, благодарить за это следует Исмаила, который зачем-то стащил у тебя часы… Кстати, наши специалисты полагают, что именно с присутствием источника информационного поля связаны и твои кошмары.
Я почти не слушал Ворного. Я думал о своем. И чем больше думал, тем меньше мне нравились выводы, к которым подводили меня раздумья.
— Это очень старые часы.
— На вид, да. Но на самом деле этой подделке не более семи лет. Хотя, надо заметить, выполнена она искусно. Вряд ли такую вещицу смог сделать кто-то у вас в закордонье. Будем искать местных мастеров.
— Часы подарила мне Настя. Моя жена… Вернее, сейчас она моя жена, а тогда мы только начали встречаться… Она купила их в антикварном магазине, потому что ее удивила гравировка с моим именем.
— Сколько лет этому подарку?
— Скоро будет пять. Настя подарила их мне на тридцатипятилетие.
— И ты как раз впервые собирался в Россию.
Это был уже не вопрос, поэтому и отвечать на него я не стал.
— Хочешь,
Я отрицательно качнул головой.
Глядя на циферблат с большими римскими цифрами, я пальцем медленно очертил их. Я не знал, не мог понять, что мне делать? То ли взять стоявшую рядом тяжелую пепельницу из небьющегося стекла и расколотить ею часы? То ли врезать по морде майору Ворному? А может быть, тихо и спокойно сунуть часы Владимиру Леонидовичу в нагрудный карман и уйти?
Владимир Леонидович будто прочитал мои мысли.
Он поставил на стол два высоких стакана и в каждый налил водки примерно на четыре пальца.
— Накатим, Петр Леонидович, — поднял он свой стакан. — За взаимопонимание.
Не глядя на Ворного, я взял свой стакан. Мы чокнулись и выпили.
Владимир Леонидович подошел ко мне сзади и положил руку на плечо.
— И это еще не самая пакостная новость, которую я должен тебе сообщить, дружище.
— Надо же, — криво усмехнулся я. — Что же еще?
Люди, которым я верил, использовали меня цинично и подло, как козла-провокатора, ведущего ничего не подозревающий скот на бойню. Что может быть хуже этого?
И что самое обидное, если бы в свое время мне объяснили суть моей тайной миссии, я бы и отказываться не стал. Я был истым сторонником идеи и верил в то, что, ежели русские по глупости своей не желают присоединяться к единому информационному пространству, их нужно тащить туда за шиворот, потом сами спасибо скажут. Теперь же я вдруг понял, нет, не понял даже, а всем своим нутром почувствовал, насколько это мерзко, когда за тебя принимают решения, ставят тебя перед свершившимся фактом, да еще и ждут при этом благодарности.
Руки чесались. Мне просто необходимо было что-нибудь сломать или разбить… Я схватил со стола стакан, залпом допил остававшуюся водку и запустил в стену.
Звон сыплющихся на пол осколков на миг вернул мне самообладание и способность думать. Но мысль, которая в этот миг пришла мне в голову, была отвратительна.
Я догадался, что хотел сказать мне Ворный.
Часы подарила мне Настя.
Выходит, во всей этой истории у нее была своя роль.
Она была хозяйкой козла-провокатора.
— Закуси, — Владимир Леонидович протянул мне розетку с солеными орешками.
Я зацепил щепоть орешков и кинул в рот.
Орехи показались мне до отвращения безвкусными. Настолько, что захотелось запить их водкой. Но Владимир Леонидович больше мне не наливал. Потому что я расколотил свой стакан?
— Мы через свою службу проверили твою жену, Петр Леонидович.
— Настю? — уточнил я.
Как будто у меня еще и другая была.
— Настю, — подтвердил Ворный. — Так вот, мы не нашли на нее никаких данных. Понимаешь? Вообще никаких.