2007 № 09
Шрифт:
Это заняло много времени. Но у микоидов времени было в избытке. При наличии такого огромного источника информации нет необходимости общаться с инопланетянами. Они или их предки делали это прежде много раз. Под многими солнцами.
Они поняли инопланетянина. Поняли странную историю, сформировавшую так много связей в его нервной системе. Истолковали угольные метки на кусочках целлюлозы. И в своих обширных умах реконструировали сцены инопланетной жизни, как делали со всем, что попадалось на их пути, от травы и насекомых до деревьев. Они обладали тем, что люди назвали бы живым воображением. В конце концов, больше у них почти ничего не было.
Некоторые из них нашли историю:
Маркер
Маркер информации: НОВОСТЯМИ
Споры распространили информацию на растущие в космосе деревья, а оттуда — в паутину червоточин и, следовательно, в бесчисленные миры.
Далеко не все семена падают в каменистую почву.
Перевела с английского Татьяна ПЕРЦЕВА
Марта Рэндолл
АНТОНИО И ЛАЗАРО
Лазаро, конечно, на мели, но ему все равно не по нутру потрошить пьяниц, даже богатеньких chilito [11] из Академии. Вот этот, например, заявился прошлой ночью с несколькими дружками из братства недоумков (тогда их было слишком много, и никто их не тронул), а сегодня решил поискать приключений на свой страх и риск и так нарывался, что Лазаро совсем не грызла совесть, когда он держал новую куртку Антонио, пока брат щупал блондинчика; работал он добросовестно: один удар, и вот уже недоумок повалился в проулке, как раздутый мешок с костями, и Антонио вытаскивает у него бумажник, выдергивает коммуникатор и чип — раз, и готово. Лазаро восхищен: всегда приятно смотреть, как работает мастер. Через пару минут после того, как парнишка заскочил в проулок отлить, Антонио и Лазаро вразвалочку вышли на улицу, Антонио поводил плечами, расправляя нубуковую куртку, приглаживал черные волосы. Лазаро от него в восторге.
11
В данном случае: искателей приключений (исп.). (Здесь и далее прим. перев.)
Вечер пятницы, но на Вираже тихо. Заработанные денежки портовым выдали на прошлой неделе и на следующей выдадут еще, но те, у кого есть «капуста» в сухой период, не разбрасываются на выпивку и «сук» в трущобах Виража при Порте. Эти благонадежные граждане сидят по домам на Северной, в кругу семьи, перед большими экранами, за горячим обедом. Chilito не исключение, сегодняшний недоумок сам напросился, потому-то Антонио и счел себя вправе избавить его от наличности и коммуникатора. Туристов предостерегают держаться подальше от Виража, твердят: мол, космокопы перестанут охранять их, как только они покинут Порт через Южные ворота. Но всегда находится кто-то, не способный устоять перед соблазном. Те, кто умеет за себя постоять, оттягиваются, и никому никакого вреда, но недоумки вроде этого — легкая добыча.
— Сколько у него было? — спросил Лазаро. Антонио пожал плечами.
— Пес его знает, братишка. Сядем в «У Целии», тогда скажу. Не буду же я здесь пересчитывать! У тебя что, в голове винтиков не хватает?
— Вот уж нет, — ответил Лазаро, но его возмущение было наигранным. У него действительно не хватало винтиков, и обычно он это признавал. Так легче жилось.
«У Целии» почти пусто. У стойки клюет носом пара завсегдатаев, лишь изредка обмениваясь словом-другим. Владелец бара Крумхольц сегодня в добром расположении духа и звук вывернул так, чтобы все могли насладиться милым его сердцу устарелым техно. Лазаро техно не любит (поди пойми, где там мелодия), но Крумхольц всегда ставит выпить,
— Что, опять клянчить пришли?
— Не, у нас наличка, — с ленцой протянул Антонио. — Я хочу пива, и коллеге принеси.
Крумхольц фыркнул, но вернулся за стойку. Антонио выждал, когда тот принесет выпивку, заберет пятерку и исчезнет. Каждый из них сделал ритуальный глоток, и лишь потом Антонио швырнул на стол бумажник. Оба поглядели на него одобрительно. Солидный бумажник из пухлой кожи, скорее всего, натуральной, выдубленной до приятного глазу светло-бурого цвета, да еще замысловатый рисунок вытиснен по краю и сложный иероглиф спереди. Обычные туристы деньги держали в бумажных конвертиках из обменных пунктов: на Вираже отпечатки пальцев не имели силы. Либо недоумок много путешествовал, либо выделывался, будто много путешествует. Лазаро тронул бумажник, а когда Антонио не возразил, еще раз.
— Что за хрень? — спросил он.
«Хренью» был — как это там? — символ какой-то навороченной школы возле Сердцевины.
Длинным ногтем Антонио откинул верхнюю половину бумажника. Внутренность его украшали стопки пластика. В том-то и разница между пластиком и чипами: чип с виду мелочь пустяковая, и есть ли там деньги, бог знает, а вот пластиковой кредиткой можно размахивать, производить впечатление на всех, кто на тебя ни взглянет.
Антонио фыркнул. Лазаро знал, что у брата уйма кредиток и пластиком его не сразить.
Приоткрыв бумажник, Антонио от удивления выругался и отдернул руку.
— Ну? Что там? — прошептал, отстраняясь от стола, Лазаро.
Антонио снова запустил пальцы в отделеньице и начал выдвигать банкноты. Их было много, гораздо больше, чем каждый из приятелей видел за раз. Лазаро тихонько присвистнул.
— Матерь Божья! — выдохнул он. — Как по-твоему, они настоящие?
Антонио уронил поверх бумажника салфетку.
— Откуда мне знать? — пробормотал он, и его рука исчезла под салфеткой. На сей раз на свет появились бумажки. Чеки, билеты, какие-то каракули на непонятном языке. На последней тянулась длинная череда цифр. Прищурившись, Лазаро пробормотал:
— Один, один, два, три, пять, восемь, один, три, два, один, три, четыре, пять, пять, восемь, девять. — Он поднял глаза. — Сечешь что-нибудь?
Антонио помотал головой.
Лазаро на мгновение задумался. Числа были… ну, почти знакомые, вроде голосов, которые звучат так далеко, что слов не разобрать. Он тоже затряс головой.
— Дашь мне немного «капусты», друг? Я ведь держал твою куртку, и вообще.
— Конечно. За кого ты меня принимаешь?
Пальцы Антонио завозились под салфеткой, потом рука вынырнула ладонью вниз и скользнула к Лазаро. Деньги незаметно сменили хозяина — сказывалась долгая практика. Лазаро рискнул взглянуть на банкноты и расплылся в улыбке, но тут же убрал их подальше — во внутренний кармашек на джинсах, над самым бедром.
Несколько минут спустя они допили пиво. Антонио тайком рассовал по карманам куртки банкноты и карточки, а бумажки оставил на столе. Когда он отвернулся, Лазаро сгреб их, сам не зная зачем.
На углу они расстались, но сперва Антонио бросил бумажник в зев мусоросборника. Пасть рыгнула, мигнула лампочкой, и бумажник растворился. Хлопнув на прощанье друг друга по плечу, каждый пошел своим путем.
У себя в конуре Лазаро снова пересчитал банкноты. Хватит на пару месяцев, если он будет осторожен, не станет кутить, начнет сам себе готовить… Черт, можно даже квартплату вперед заплатить — и останется еще немного на новую куртку, наверное, даже на нубуковую, как у Антонио. На Вираже становилось холодно.