2007 № 09
Шрифт:
Я посмотрел на профиль жены, красиво прорисовывающийся на фоне тонированного стекла.
— Как поживают твои родители? — спросил я.
— Хорошо.
Настя даже не скосила глаза в мою сторону. Хотя я не припомню, когда в последний раз мы говорили о ее родителях.
— Давай пригласим их в гости, — предложил я.
— Давай, — согласилась Настя.
— В эти выходные.
— Боюсь, в эти выходные не получится. И все. Никаких комментариев.
— Мы можем сами навестить их.
— Они не любят гостей.
— Я
— Тебе мало меня одной?
Смарт-мобиль остановился возле нашего дома.
Кирпичное двухэтажное строение. Перед домом — ухоженная лужайка с цветником. Над двускатной крышей возвышается серебристый конус информационной башни, растущей на заднем дворе.
— Что ты хочешь на ужин? — спросила Настя, едва мы переступили порог.
— А что ты сама хочешь? — спросил я.
— Мне все равно. Я буду то же, что и ты. Тишина.
Как будто все умерли в доме.
Я тихо открыл двери и вошел в комнату жены.
Настя неподвижно стояла перед трюмо с большим овальным зеркалом и смотрела на свое отражение.
Я подошел к ней сзади и осторожно взял за плечи. Наклонился и поцеловал в шею. Она пахла, как моя жена. Как настоящая женщина.
— Я возвращаюсь в Москву, — тихо произнес я.
— Когда? — спросила Настя.
— Скоро… Может быть, завтра.
— Хорошо, я закажу тебе вещи.
В прежние времена жена сказала бы мужу: «Я соберу твои вещи». Я повернул Настю к себе лицом. Мои ладони скользнули по ее рукам. Пальцы сомкнулись на запястьях.
— Я хочу, чтобы ты полетела со мной.
— Нет.
— Почему?
— Не хочу.
— А если я тебя очень попрошу?
Настя улыбнулась и приложила свой пальчик к кончику моего носа.
— Нет!
— Почему? — настойчиво повторил я.
— Петенька, дорогой, ну что ты, как маленький, — Настя недовольно наморщила носик. — Ты ездишь в Россию по работе, а мне что там делать? Там же нет информационного поля. А значит, нет элементарных удобств, к которым я привыкла.
— Хорошо.
Я заранее, еще до самолета, продумал все свои действия, в том числе и на тот случай, если Настя откажется от предложения посетить Москву. Поэтому я не торопился, а делал все обстоятельно.
Я снял пиджак и по локоть закатал рукава рубашки. Подошел к столику-контроллеру — точно такие же, стеклянные, круглые, на высокой витой ножке, имелись в каждом доме — и приложил уин-перстень к встроенной в стеклянную поверхность ячейке дозатора. В глубине стекла загорелись бледно-голубые цифры, показывающие состояние моего уин-счета.
— Большой пожарный топор, — громко и отчетливо произнес я. А на всякий случай еще и представил то, что хотел получить.
По краю стеклянного круга пробежал зеленый огонек, означавший, что заказ принят и оплата произведена.
— Зачем тебе топор, Петя? — спросила Настя.
Я посмотрел на жену.
— Хочу навести порядок на заднем дворе.
Рядом со столиком материализовался топор. Точно такой, как я хотел. С длинным красным топорищем, с широким сверкающим лезвием и тяжелым металлическим штырем на обухе. Топор неподвижно висел в воздухе, как будто закона гравитации для него не существовало.
Я ловко ухватил топор за рукоятку, улыбнулся довольно и, как бывалый лесоруб, положил на плечо.
— Ты не сказал, что заказать на ужин, — напомнила жена.
— Закажи что-нибудь на свой вкус, — ответил я и направился к двери, ведущей на задний двор.
— Милый, я буду есть то же, что и ты.
— Ну, значит, сегодня мы останемся голодными, — сказал я и распахнул дверь.
Солнце уже почти закатилось. Лужайку, бассейн и информационную башню на заднем дворе освещали летающие фонари. Парившие в разных концах двора, они собрались надо мной, едва я вышел из дома.
Трава на газоне казалась аккуратно подстриженной. Но на самом деле она просто не росла выше или ниже установленной нормы. Она вообще не росла. Потому что была ненастоящая.
Я подошел к основанию информационной башни, возносящейся метров на десять над землей. Верхушка ее вытягивалась в тонкую спицу, а внизу, чтобы обхватить ее, за руки должны были взяться пять человек. Я провел пальцами по ее теплой, чуть шероховатой поверхности, блестящей так, будто она была облита расплавленным свинцом.
Отступив на шаг назад, я перехватил топорище обеими руками, размахнулся как следует и наполовину вогнал острое лезвие в тело информационной башни.
— Петя! — вскрикнула вышедшая следом за мной на двор Настя. — Что ты делаешь!
Я выдернул лезвие топора.
Глубокий шрам на теле башни на глазах начал затягиваться. Не дожидаясь, когда он исчезнет, я снова размахнулся и ударил в то же место.
Еще раз! Еще!..
— Петя!
Подбежав сзади, Настя схватила меня за руку.
Нет, дорогая, теперь меня уже не остановить!
Дернув плечом, я освободил руку и нанес новый удар в основание башни.
Настя снова попыталась меня остановить, но я оттолкнул ее так, что она упала на траву.
— Ты совсем спятил в этой своей России! — закричала она, приподнявшись.
— Может быть, — быстро глянул на нее я. — Но ты знаешь, мне это нравится.
И еще раз махнул топором.
Башня пыталась сопротивляться, но рана на ее теле с каждым ударом становилась длиннее и глубже. На ее стороне были миллиарды работящих нанороботов, на моей — то, что материал, который я кромсал, был пластичным и мягким, а топор — тяжелым и острым. Я понимал, что работа мне предстоит нелегкая. Но я был готов потрудиться на совесть.