2007 № 11
Шрифт:
— Доктор Бонифас — гайяистка!
— Верно, и я очень рада с вами познакомиться, мисс Пруитт.
— И мне очень приятно познакомиться с той, кто вылечил нашу девочку. — Пэм пожала врачу руку. — Не хотите задержаться и увидеть хефна Хамфри? По слухам, он летит сюда.
— Это не просто слух. Несколько минут назад звонил Харли. Они выходят, как только Софи соберет команду. Похоже, еды они везут столько, что полк можно накормить.
— Скажите, мне надо что-нибудь знать о запястье Лекси? Утром мы уезжаем.
Доктор Бонифас
— Это рентгеновские снимки. Они понадобятся ортопеду в Солт-Лейк. Лекси, гипс тебе снимут через пять-шесть недель, наложат шину, так будет легче. А пока походи в повязке, ладно?
Лекси кивнула.
Пока врач говорила, шум на улице все усиливался.
— А вот и обед! — провозгласила Пэм. Доктор Бонифас выглянула в окно.
— И все до последнего гайяисты Моаба.
Дверь больницы распахнулась. Лекси возбужденно прыгала на кровати, потом не выдержала и соскочила, когда Пэм поспешила в приемную.
Одно из качеств, которое так привлекало к Хамфри людей, заключалось в том, что хефн всецело отдавался простым радостям жизни.
— Привет, милая! Только посмотри, я кучер! Харли Кроупа дал мне урок и вложил в руки поводья! Мы рысили! Это так восхитительно — управлять конной повозкой! — Он буквально подпрыгивал от радости. — И тебе тоже «здравствуй», милая маленькая Лекси! Как и ты, я теперь возница! Тебе это не кажется чудесным?
Лекси, нерешительно мешкавшая на пороге палаты, теперь вышла и прислонилась к Пэм.
— Привет, Хамфри. Да, мне тоже это нравится, жаль, получается слишком редко.
— В «Тысяче миль», — объяснил Хамфри сгрудившимся гайяис-там, которым это, без сомнения, было известно не хуже его, — Кейт Макферсон пришлось управлять лошадьми и переправлять повозку с провиантом через Норт-Плэтт-ривер. Я понятия не имел, какое это удовольствие! — Он постарался успокоиться. — И как ты себя чувствуешь, маленькая? Мне очень жаль, что у тебя сломана рука.
— Это лишь трещина, — объяснила Лекси. Эту фразу она слышала со вчерашнего дня. — Но все равно больно.
Пэм поддержала ее руку, убрав мешающую повязку.
— Рука распухла. Лучше снова приложить лед. Можно ей какое-нибудь обезболивающее? — спросила она миссис Джексон, которая следила за происходящим.
— Я сама этим займусь, — сказала выглянувшая на шум Сьюзан Бонифас. — Пойдем, Лекси.
И они снова скрылись в палате.
За Хамфри в приемную набились Харли и другие гайяисты, которые принесли с собой кастрюли и миски под крышками, корзинки для пикника и переносные холодильники. Приемная наполнилась запахами снеди.
— Давайте вот что сделаем, — предложила Пэм. — Я и Лекси пообедаем с Хамфри в палате Лекси, но еды тут хватит на целую армию. Почему бы вам, ребята, не расположиться в ординаторской и не угоститься, чем есть. Вы не против? — спросила она медсестру, которая счастливо кивнула; по всей видимости, больницу впервые заполнило столь радостное оживление. —
— Вот пирог для Хамфри, — объявила Мерседес, двойник Джейми в здешней миссии. — Забирайте блюдо с собой.
Это действительно был смородиновый пирог, еще теплый. Пэм с изумленной благодарностью подняла взгляд от его лиловой поверхности.
— Как…
— У меня оставался один в морозилке с прошлого лета. Пусть Хамфри съедает весь. Смородина нового урожая уже почти поспела.
10
— У местных гайяистов есть один большой плюс, — сказала она хефну позднее, когда все разошлись по домам, а Лекси заснула. — Они бывшие эфраимиты и умеют устроить первоклассный пир из того, что бог послал. Боевой дух моабской миссии высок, как никогда.
Пэм сидела на стуле с высокой спинкой, Хамфри устроился на койке рядом с Лекси (ему сидеть на таком стуле было практически невозможно), прижимая к волосатому туловищу круглую стеклянную кре-манку с пирогом и держа раздвоенной лапой ложку на длинной ручке. Он поделился лакомством с Лекси и Пэм, но две трети съел сам.
— У гайяистов Моаба есть повод веселиться без устали, — мягко сказал он. — Это земля, которую они обжили, место, где Гея недвусмысленно являет себя. Истинный Иерусалим, и они это знают. — Хамфри последний раз провел ложкой по креманке и поставил ее рядом с собой. — Как тебе удалось найти Лекси Оллред?
Пэм подробно описала свой сон.
— Лекси не знала, куда ее везут, — закончила она. — Она задавала сопровождающему этот вопрос, но он не отвечал. Джаред знал, каноник знал, РоЛейн думала, что знает. А Лекси не знала. Поэтому во сне я либо прочитала мысли Джареда и каноника, либо как-то заглянула в будущее…
Рассказывая историю освобождения Лекси, она смотрела, как девочка посапывает, но, уловив внезапное движение, тут же открыла глаза. У кровати замер Хамфри. Каждый волосок на его теле стоял дыбом. Большие плоские глаза были устремлены на Пэм.
— В чем дело? — спросила она и тоже встала.
Хамфри издал звук, какого она никогда от хефнов не слышала, высокий и гулькающий, поразительно чуждый человеческому. Его руки описывали круги. Лекси проснулась.
— В чем дело? — испуганно спросила она. — Что случилось?
— Ничего не случилось, маленькая Лекси, — высоким сдавленным голосом сказал Хамфри. — Все хорошо. Все чудесно! — и, словно опомнившись, сел.
Разумеется, Лекси не заснула. У нее болела рука, ей требовался лед, таблетки и питье, но больше всего ей нужно было, чтобы Пэм расправила ей простыню, подоткнула одеяло и вообще утешила. Когда веки девочки затрепетали и наконец сомкнулись, Пэм снова повернулась к Хамфри, готовая напомнить ему о тишине, но хефн уже успокоился. Шерсть улеглась, обе руки он держал перед собой — жестом умиротворения. И заговорил он хриплым шепотом: