2024
Шрифт:
«Правительство преподносит всё новые сюрпризы, — с усмешкой подумал он, — что ж, одно радует: пушка оказалась не по зубам их системам. Что бы это поле с ней ни сделало, это лучше, чем ничего». Но звук торопливых шагов заставил его насторожиться. Он выглянул в коридор, который уже был свободен от силового поля. В полумраке он увидел фигуры солдат Правительства. Двое или трое, они бежали сюда. Олег сориентировался быстро. Отложив грави-пушку в сторону, он встал за угол и принялся ждать. Первый солдат, бегущий впереди, влетел в комнату, уже предвкушая стычку с Нарушителем №1, которая несёт столько опасности и азарта. Но сильный удар в бок остановил его, и солдат, застонав, попытался повернуться и прицелиться. Ещё один
Солдаты нависли над ним, оглядев Нарушителя №1 с ног до головы. Нет, это не было предвкушением мести или наслаждением моментом. Все эти бессмысленные и глупые человеческие эмоции у них были давно в прошлом. Они лишь до конца идентифицировали цель, прежде чем её уничтожить. Олег, злобно скрипнув зубами, сдавленно выругался и схватил лежащую рядом грави-пушку. Его руки сжали устройство изо всех сил. Это не было очередным манёвром — он просто не хотел умирать без оружия в руках. Он глянул в жёлтые матовые стёкла респиратора, надеясь увидеть за ними глаза своего палача. Солдат вскинул автомат. Руки Олега сжали грави-пушку ещё сильнее…
Вдруг один из пальцев соскочил, попав прямо по одной из кнопок устройства. Олег так ничего и не понял. Это было словно в кошмарном сне. Ствол автомата солдата выплюнул первый сгусток пламени, и Олег ощутил толчок в грудь. Одновременно с этим из кристалла грави-пушки вырвалась ослепительно-яркая белая молния и, словно злая оса, вонзилась в грудь солдата, лихо изогнувшись в воздухе. Разряд перекинулся и на второго, и оба солдата со страшной силой отлетели к стене, конвульсивно подёргиваясь от бегающих по ним белых разрядов. Больше они не встали.
Олег лежал в стороне, ошеломлённо глядя то на собственную грудь, где на щитке костюма осталось сероватое пятно от пули, то на трупы солдат, то на грави-пушку. Яркий бирюзовый цвет кристалла резал глаза. Олег машинально глянул на индикатор зарядки костюма: тот показывал, что на погашение энергии пули ушёл почти весь заряд. Инженер встал, придерживая устройство одной рукой, и осторожно подошёл к солдатам. Непонятно зачем он пошевелил одного из них носком ботинка и снова посмотрел на грави-пушку.
«Что это было? Похоже, я случайно на что-то нажал? Но тут — всего две кнопки: для притягивания объекта и для его отталкивания. Так что же это было? Да, она молнией или разрядом отталкивала предметы, но Руслан же говорил, что пушка не может отталкивать живые объекты! Не помню, по-моему, из-за того, что в теле живого существа ещё есть отдельные движущиеся органы… Но с другой стороны… Конфискационное поле, оно что-то сделало с грави-пушкой… Чёрт, безумие какое-то! Так, надо успокоиться, собраться… Я жив, и благодаря странной аномалии, так? Так. Я ничего не понимаю. А вспомним-ка, что обычно в таких случаях делают инженеры, коим ты, наверное, всё ещё являешься? Правильно. Если чего-то не понимаешь, надо поставить эксперимент…».
Олег с пробудившимся природным любопытством подошёл к трупам солдат. Раньше не стоило и пытаться притянуть человеческое тело грави-пушкой. Но теперь, после все этого… Чем чёрт не шутит? Так, нажимаем правую кнопку…
Результат ошеломил не меньше, чем неожиданное спасение. Так же, как когда-то повисала в полуметре от Олега бочка, притянутая грави-пушкой, перед ним в воздухе вниз
«Так… Эксперимент удаётся… Нет, это — просто феноменально! А что, если подвигаться — сумеет ли антигравитационное поле кристалла удерживать такой вес при движении?».
Олег осторожно повёл пушкой в сторону — тело солдата послушно последовало за ним, всё так же болтаясь в воздухе перед инженером. Олег прошёлся по комнате — даже при ходьбе тело удерживалось грави-пушкой, хотя и довольно сильно раскачивалось, грозя задеть самого Олега. Инженер, довольно усмехнувшись, решил поставить точку в эксперименте и нажал на левую кнопку. Из кристалла тут же вырвалась тонкая белая молния, и труп солдата отлетел в коридор метров на десять. Несколько секунд тело ещё подёргивалось от бегающих по нему разрядов.
Он посмотрел на грави-пушку со смесью радости и чувства близкого реванша. Непонятно как, но конфискационное поле зарядило пушку, словно добавив энергии в кристалл — и без того неисчерпаемый источник. Плевать, как и что произошло. Сейчас он — так близко от цели… Они думают, что он безоружен? Ну, уж нет! Олег вдруг подумал, что ему сейчас безразличны те великие надежды, на которые на него возложили повстанцы, мечтая, что свободный человек освободит Землю. Он и сам знал, что ему это — не по силам. Он — не бог. И даже сейчас, здесь, в Цитадели, он не сможет освободить всех. Зачем тогда всё это? Маленькая попытка. Крошечная надежда, символ шанса на победу — взять под контроль Цитадель. Или хотя бы её часть — Олег, увидев и осознав размеры и масштабы её технологий, начал сомневаться в том, что всё будет так просто. Освободить Руслана. Узнать, где Рамзес. А ещё — личные счёты с человеком, который ещё так недавно то приглашал к себе в кабинет, чтобы наорать и объявить выговор, то радостно жал ему руку, присуждая почётное звание «Работник месяца». Счёты с человеком, который вот так просто, небрежным взмахом руки выразил согласие землян сдаться захватчикам. Олег сжал кулак, предвкушая встречу с этим уродом. Теперь ему уже не избежать взгляда прямо в глаза. И сладкие речи тут не помогут.
Инженер покрепче взял грави-пушку, ощущая просто железную уверенность. Он — уже близко. Он — в самом центре. В его руках — возможно, самое странное, но одновременно и мощное оружие. Он быстро направился по коридору, всей грудью вдыхая этот воздух, стараясь запомнить каждое мгновение. Ради этого он пробивался с боями по улицам. Ради этого гибли люди. И он сделает это.
— Итак, это Вы, Олег Ахатинов.
Голос Владислава Дорожного словно набросился на Олега из-за угла. Хотя «набросился» — это сильно сказано: скорее, подступил с вкрадчивой усмешкой. Монитор словно ждал, чтобы включиться, как только Олег зайдёт.
— Я бы хотел сказать, что это приятный сюрприз, — глаза президента мягко посмотрели в глаза Олега, — но это не сюрприз, и, согласитесь, не очень приятный. Что ж, я могу быть довольно прагматичным.
В последний миг перед тем, как экран настенной консоли погас, Олег успел увидеть, как улыбка Дорожного растаяла, и глаза сверкнули стальным холодом.
Олег не чувствовал досады или страха оттого, что его раскрыли. Нет, он ощутил что-то вроде удовлетворения и даже радости. Какая-то неуловимая, но без сомнения большая часть его натуры сейчас испытывала злобную радость, понимая, что Дорожный только прикрывается этим демонстративным презрением. На самом деле, ему сейчас должно быть страшно. Но другая — едва заметная — часть души Олега, знала, что Дорожный — не самодовольный глупец: он хорошо знает расклад сил и теперь сделает всё возможное, чтобы не допустить продвижение Олега по Цитадели.