2024
Шрифт:
Несколько пуль из оружия синтета мелькнули в нескольких сантиметрах от лица Олега, когда он решился. Он подбежал совсем близко к одной из ног страйдера и ударил по ней разрядом из грави-пушки. Но… Страйдер всего лишь возмущённо замычал и нервно дёрнул ногой, словно его укусило вредное насекомое. Весь пыл Олега тут же испарился. Он, уже совсем не зная, что делать, кинулся под самое тело страйдера. Сейчас его мозг пытала лишь одна мысль: только бы не аннигилирующая пушка, только бы не она… Один выстрел из неё, и ему — конец…
Страйдер вдруг понял, что потерял маленького врага из виду. И тут его что-то сильно и больно ударило по брюху. Он резко взвыл от боли и отступил чуть назад, чтобы увидеть, что же это было. В этот момент Олег уже притягивал к себе
Олег, как пойманная мышь, снова кинулся в другую сторону. Словно в страшном сне, он видел, как прямо над ним уже занесена нога страйдера для смертельного выпада. Ослепший на один глаз страйдер в ярости стремился нанести удар. Уже занеся конечность, чтобы покончить со всем этим, он другими ногами вдруг наступил в груду поваленных им капсул. Тонкая острая нога скользнула по гладким капсулам, провалилась между ними, и синтет потерял равновесие. Инстинктивный рывок его не спас, а только придал ускорения. Издав последний запоздалый крик, громадная туша упала набок. Одна из ног страйдера на большой скорости задела Олега и отбросила его в сторону. Он, сильно ударившись спиной об стену, осел вниз, слабо понимая, что происходит. Огромное тело страйдера повалилось прямо на поток энергосфер, бегущих вдоль стены. От ярчайшей вспышки Олег зажмурился и закрыл лицо руками, выронив оружие. Стон страйдера, дикий треск, очередная вспышка — и всё стихло.
Только через минуту Олег решился открыть глаза. Пахло жжёным мясом, стало плохо видно из-за дыма. Но всё же он, встав, смог разглядеть на полу среди разбросанных капсул дымящиеся куски туши, обрамлённые оплавленным металлом. Поток энергосфер уже восстановился, и они весело бежали куда-то вверх. Лишь несколько кусков плоти и брони — всё, что осталось от страйдера. Олег устало потёр лоб, поправил часы и чихнул — вонь была невыносимой. Он поднял грави-пушку и устало пошёл вперёд — туда, откуда пришёл гигантский синтет.
Возле большого настенного экрана выход преграждало широкое силовое поле, питаемое тремя энергосферами, заключёнными в водянистом цилиндре. Экран осветил усталое лицо инженера.
— Смотри, Олег. Смотри, от чего ты отказываешься! Разве оно того стоит?
Олег поочерёдно выдернул энергосферы и пустил их вверх — в никуда. Он покинул комнату, оставив за собой потухший экран в терпком дыму…
…Лечение прошло действительно быстро. Да он и не сомневался в этом, он за все эти годы не первый раз был ранен. Реабилитационная камера поработала над СЕ121007 на славу, она даже обогатила кровь офицера полезными соединениями. Пулю, конечно же, не стали извлекать, а просто аннигилировали, используя ту же систему, что и при защите Цитадели от вооружённого вторжения. Пока шла регенерация тканей и офицер был погружён в глубокий сон, камера несколько раз приостанавливала работу — Элитный иногда во сне резко дёргался и стонал. Ему всё ещё казалось, что он там — на крыше Нексуса. Он всё ещё ощущал, как пуля пробивает его рёбра, прожигает плоть. В его мозгу мелькали глаза Нарушителя №1 перед выстрелом, гремели слова Элитного, забравшего СЕ121007 оттуда, вонзались в сознание предсмертные стоны расстрелянных госкавалеристов, которые выполняли свой долг.
«Что же всё-таки происходит? Почему всё так… Грязно? Ведь жили же хорошо, столько лет! Да, народ голодал, да, боялся, но жил. И соглашался работать вместе с нами. Не хочу, я просто не хочу понимать, что там говорил Сергей. У Правительства и простых людей была почти дружба. Недовольных было совсем мало, если брать общую статистику в масштабах планеты. А потом неизвестно откуда появляется этот Олег, всегда разрушающий всё…».
СЕ121007 встал и прошёлся по комнате. Его мучил голод — после операции тратились и силы организма, и ресурсы. Элитный, словно вспомнив, быстро подошёл к одному из зелёных ящиков, извлёк оттуда пакет сухого пайка и снова уселся на кровать, жуя пористую смесь.
«Президент говорил, что этот Олег и был виновен в катастрофе в «Мамоново». Да, но какая теперь разница? Это было давно, да и, по словам президента, та катастрофа помогла Правительству установить власть в мире… Как может президент в таком случае упоминать в своих обращениях «Мамоново»? Стоп, что-то я… Нельзя… Президент всегда прав, забыл что ли? Не обсуждать. Но как? Как не думать об этом? Чёрт, голова раскалывается… Надо попросить, чтобы проверили исправность мозговых чипов… Олег в меня стрелял — на то он и враг, президент ему судья. А я не успел выстрелить… Не исполнил долг? Не знаю… Должен был стрелять, ведь он — преступник, враг Правительства. Но… Как, как можно расстреливать тех, кто предан Правительству?».
Что-то снова ударило в его голове, вызвав приступ боли — где-то там, где сидели корректирующие мышление чипы старого образца. СЕ121007 откинулся к стене и расслабился, надеясь успокоить боль.
«Расстреляли госкавалеристов… Ни за что… Это же — произвол, преступление… Чёрт, как больно… Правительство расстреливает только врагов режима… Приказ расстрелять госкавалеристов, преданных режиму… Это — безумие какое-то? Кто же скажет мне, какого чёрта тут происходит?! Они сошли с ума, все они! Или это я? Нет, нет… Я хорошо знаю закон. Что же теперь? Так и меня скоро убьют, может быть, просто когда мне не хватит места в десантном корабле…».
Новый приступ головной боли заставил офицера Элиты встать. Он нервно заходил по комнате, не замечая, что уже тихо шепчет, почти вслух:
— Нет, это всё бред, какая-то горячка… Я должен, должен это сделать. Чтобы не сомневаться, не мучиться идиотскими человеческими эмоциями, никогда больше… СЕ0087 всегда рассудителен и всегда прав, и никогда не мучился. Он пришёл недавно и попал под обработку… Не то что я… Я так и знал, что я когда-нибудь пожалею об этом… Солдаты, они никогда не мучаются этими мыслями, преступными мыслями! Они всегда уверены и спокойны. Я… Я тоже хочу… Должен стать таким. Я не хотел, но теперь вижу, что придётся… Иначе мне — конец. Иначе, я — преступник режима.
И он, быстро надев шлем, вышел из казармы. Быстрым и уверенным шагом он шёл по длинному коридору, изредка сворачивая. Он хорошо знал дорогу. Когда он дошёл до контрольного пункта и младший офицер Элиты спросил его о цели визита в лабораторию, он чётко и жёстко ответил:
— Офицер СЕ121007, прошу… Приказываю срочно допустить меня к обработке головного мозга.
— Разве Вы не проходили обработку, когда вступили в ряды солдат? — Удивился младший офицер.
— Проходил. Но я сейчас говорю о полной обработке. Укрепление директив на подсознательном и инстинктивном уровне, избавление от человеческих эмоций и… Какого чёрта?! Вы слышали приказ! Пропустите меня.