2024

Егоров Борис Андрианович

К: Да, всё верно, у нас прямая трансляция по нескольким каналам РОСПД (Российская общедоступная сеть передачи данных – прим. авт.). Вы до сих пор остаетесь большой загадкой для всех россиян – кто вы? Преемник Пузатина?

П: Нет, никакой связи с прежним президентом у меня нет. Мы виделись только после выборов, на двухнедельном «тренинге» по передаче полномочий.

К: Думаю, мы еще вернемся к прежнему лидеру, а пока о выборах, раз уж упомянули. Как вы можете объяснить свою победу? Вас не было на политическом небосклоне, вас не было в повестке дня, вас вообще нигде не было. Более черной лошади сложно себе придумать. Как это всё?

П: Будучи абсолютно простым гражданином, я воспользовался

своим законным правом быть избранным. Собрал подписи, подал в ЦИК (Центральная избирательная комиссия – прим. авт.), получил удостоверение кандидата… развесил простые баннеры на улицах городов… меня выбрали. Как-то так. Никакой борьбы не было. Пузатин снял свою кандидатуру практически в последний момент. Возможно, сработало протестное голосование, когда на выборах одни и те же люди, хочется чего-то более свежего.

К: По вашему мнению, какова причинно-следственная связь ухода Пузатина?

П: Здесь придется гадать, поскольку доподлинно это неизвестно.

К: Как проходил ваш «тренинг»? Что можете сказать о Пузатине, о его чувствах в течение тех двух недель?

П: В принципе, с моей точки зрения, обучение проходило в конструктивном и позитивном ключе. Не было такого, что бросили ключ от царства и заявили «подавись, скотина!». Нет, всё очень даже достойно и прилично. Сам Пузатин выглядел скорее сильно уставшим и измотанным, но сдержанным, и добродушным.

К: Хорошо, допустим это всё так и было. Вы можете допустить мысль, что Пузатин, создавая десятилетиями свою «систему», вот так вот просто, в одночасье, взял и отказался от нее? С какой радости ему передавать «ключ от царства», как вы выразились, первому попавшемуся простолюдину, как вы себя только что называли?

П: Во-первых, решение поиграть в избирательную кампанию является лично моим, о нём никто не знал. Во-вторых, если мне это удалось, значит меня просто подставили. То есть более двадцати лет страну отжимали до последней капли, выводя капиталы куда подальше и покрасивше, а когда уже корова начала подыхать, ей решили сменить доярку. Как говорится, кто последний, тот и отец – если страна развалится при моем правлении, значит, именно я буду во всем виноват.

К: И вы добровольно полезли на этот эшафот… какие ваши планы? Сможете наладить работу? У вас есть своя команда, которая знает, что надо делать?

П: Команды нет, но мне она особо и не нужна, так как бюрократический аппарат с четко выстроенной вертикалью власти уже существует, полномочия президента вполне широкие… далее нужно давать «ценные указания» в рамках существующего законодательства и контролировать их исполнение. А в этом мне помогут россияне, мысли на этот счет у меня имеются. Изначально, конечно, я никому из слуг народа в государственном аппарате не доверяю. Но это не является большой проблемой, так как работа будет вестись по моим прямым указаниям.

К: Будете менять политическую систему, может, конституцию?

П: Да, мне бы хотелось кое-что поменять, но не с точки зрения дополнительных привилегий, а напротив, с целью повышения прозрачности и эффективности работы.

К: Например – ?

П: Например, я хочу, чтобы Совет Федерации был именно таковым. То есть состоящим из избранных народом губернаторов регионов, а не посаженных президентом марионеток.

К: Не боитесь, что возникнет оппозиция? Как будете тогда с ней бороться?

П: Ну тут вы задаете достаточно странный вопрос. Что значит оппозиция? Если это люди, которые протестуют ради самого протеста, то они безнадежно больные и надо к ним соответствующе относиться. Если же оппозиция не только критикует действия или бездействие власти, но и указывает на те шаги, которые нужно предпринять, чтобы страна встала еще на ступень выше в своем развитии, то это не оппозиция,

это партнеры. И таких партнеров я буду приветствовать от всей души.

К: Весь мир объявил нам экономическую и политическую изоляцию. Как без экспорта углеводородов поднять экономику?

П: Изоляция, бесспорно, это плохо. Мы должны быть частью мировой экономики, но при этом не терять собственного лица и достоинства. То есть не экспортировать то, чем еще не обеспечили внутренний рынок. В частности, мы можем наблюдать низкий уровень газификации российских регионов. При среднестрановом показателе в 71% ряд областей не дотягивают даже до 20%. Вместе с тем пришедший к власти в 1933 году, Гитлер, сумел ЗА ШЕСТЬ ЛЕТ поднять экономику страны (без всяких трубопроводов), ликвидировать безработицу, построить хорошие дороги, воссоздать промышленность и вооружённые силы (которые Германии запрещено было иметь после поражения в Первой Мировой войне). И в 1939 году, Германия уже начала Вторую Мировую войну, в ходе которой добилась колоссальных успехов и поставила весь мир (а не какую-нибудь несчастную Украину) на грань катастрофы… А ведь у Гитлера не было под рукой гигантских запасов нефти, газа, алмазов, леса, и многих прочих богатств. В Германии нет русских просторов и чернозёмов. Там вообще много чего нет. Также можно посмотреть на Японию, которая не может не вызывать уважения к себе. Что мы можем противопоставить? Где наше величие? В чем превосходство? Наша территория – это и достоинство и беда одновременно. Но даже это всё мы не используем на должном уровне. В частности, мы могли бы создать полетную зону с предоставлением запасных аэродромов и системы диспетчерского обслуживания, на чем зарабатывали бы приличные деньги. Экспорт сырья надо вообще прекращать. Ну что это такое – вылов рыбы отдаем в Китай, а потом закупаем у них переработанную нашу же рыбу. Вывозим в Китай и Финляндию наш лес, завозим ламинат, мебель, бумагу… Ну смешно же, нет? Да, мы криворукие в части производства товаров народного потребления… но уж рыбу то мы можем переработать? Вместо леса экспортировать готовые деревянные конструкторы для домостроения. Вместо зерна экспортировать те же макароны и водку… Вариантов много, просто все налегли на трубы и гребли деньги в свои карманы.

К: Вот по поводу карманов. Как вы собираетесь отнимать награбленное у соответствующих людей и структур? Ведь это весьма болезненный процесс, который может закончиться легко и просто!

П: Вы имеете ввиду физическое устранение? Да, к сожалению, этот вариант лежит на поверхности. Более того, любая продолжительность моего правления может привести Пузатина снова к своему трону. То есть его победа на очередных или внеочередных выборах будет весьма легитимна и позволит ему покинуть свой пост только уже «ногами вперед», прямо с работы, как говорится.

К: Напоминает шутку о продлении пенсионного возраста. Как вы к этой сфере относитесь?

П: Продление пенсионного возраста – это и хорошо и плохо одновременно. Давайте о хорошем. Не секрет, что предпенсионерам очень сложно сменить работу – уже где-то после сорока лет люди, как ресурс, становятся мало интересны работодателям. Поэтому многие предпочитают сидеть там, где они хоть как-то востребованы, и особо не шевелиться. Плохо потому, что кто-то в том же сорокалетнем возрасте уже начинает мечтать – вот выйду на пенсию, буду то, буду сё. И здесь надо разделить вопрос на две составляющие: первая – это само пенсионное обеспечение и условия его получения, второе – возраст принятия решения о прекращении трудовой деятельности. Лично для меня ПФР (Пенсионный фонд России – прим. авт.) является узаконенной финансовой пирамидой. Продление пенсионного возраста в сочетании с ПФР – это чистой воды геноцид россиян. Чтобы я сделал и что сделаю…