2048
Шрифт:
— Баг мой, чесночная линия «Скромного обоняния буржуазии»! Да ещё в таких количествах, словно у вас там была оргия. Ну-ка, что у тебя ещё?
Крылья вздёрнутого носика встрепенулись и проделали зигзагообразный полет в воздухе. По этому элегантному движению Сол частенько узнавал Кэт в толпе.
— Ага, ло-мень с кислой курицей… Шейла с её бездарными духами на спиртовой основе… Любовница Рамакришны сменила шампунь… О, ты попал под санитарный дождь! И плохо спал… нет, другое. Ты не болен, Солнышко?
Сол быстро
— И с Маки твоим что-то не то, — продолжала Кэт. — Почему он не переключился на смокинг? Что это за спецовка телегонщика?
— Здравствуй, — сказал Сол. — Хорошо пахнешь.
— Подлый врун! Ты не знаешь, как я пахну. У тебя фильтр, я чувствую поток совершенно белого воздуха.
— Зато я вижу, как ты пахнешь, — парировал Сол. — Если собрать вместе эрекцию всех мужчин в этом зале, получится двойная Эйфелева башня и ещё вазочка сливок.
— Фу, какой ты злой сегодня! Что с тобой, Солнышко?
Сол поглядел на Кэт. У неё был обычный день: две части чёрного, одна белого, не перемешивать. Кружевной манжет распахнулся, как цветок, когда она подняла руку и подпёрла кулачком подбородок. Рассказать?
— Я видел дремль без дремодема, — трагическим голосом произнёс Сол.
— Это стихи? — Кэт подняла и без того высокую бровь. — Ты намекаешь, что я наконец удостоилась? Хм-м… Звучит интересно, но разве это про меня? Такое можно кому угодно прочесть.
— Китти, я…
— Нет-нет, молчи, я прекрасно знаю, что ты хочешь сказать. Самая тонкая поэзия — та, которая не называет прямо, да? Я ведь ходила на курсы, там все объясняли. Обычное стихотворение «танка» состоит из двух частей: в первой рекламный слоган, во второй название компании или товара. Но более опытные поэты пишут лишь первую часть, «хайку». Однако пишут так, что слушатель сразу понимает, о каком товаре идёт речь.
— Послушай, я совсем не это…
— Нет, Солнышко, это ты послушай. Ты ведь говорил, что тебе нужна честная критика? Говорил? Вот и не оправдывайся! Да, у тебя вышло неплохое хайку общего типа. Я сразу поняла, о какой студии речь. Но ведь самые изысканные хайку содержат намёк не только на товар, но и на клиента. Персонально нацеленная реклама, понимаешь? А у тебя получилось как-то безлико. Вот когда ты для своей прошлой пассии писал — «Твой трогательный хаптик…» и так далее — сразу было ясно, кому адресовано.
— Китти, это не стихи, это на самом деле было. Я видел очень необычный дремль. А потом обнаружил, что дремодем… В общем, я им не пользовался, он был выключен.
— Запах женщины без женщины? — усмехнулась Кэт. — Ну-ну, известная сказочка. Ещё добавь какую-нибудь выдумку про декоративную
— Нет, это было ночью.
— Ого, даже так! И кто же та чесночная богиня, что всю ночь показывала тебе небеса без дремодема?
— Да ну тебя. Я серьёзно.
Подскочил официант, и Сол заказал планктоновое пиво. Молча дождался, когда принесут кружку. Так же молча стал пить.
Через минуту Кэт не выдержала:
— Извини, я пошутила.
Сол пожал плечами и продолжал пить молча.
— Хочешь, мой доктор тебя понюхает?
Сол отрицательно мотнул головой, по-прежнему не произнося ни звука. Кэт нахмурилась. Два старичка в траурных одеждах, сидевшие в самом дальнем углу, прекратили степенную беседу и активно посылали в сторону Кэт «воздушные поцелуи». Но у Сола отлично работал фильтр, и главный метод Кэт на нем не срабатывал.
Они просидели молча ещё пару минут.
— Расскажи мне, что ты видел, — тихо попросила Кэт.
Сол задумался. Как ни крути, но из всех, с кем он пытался говорить о своём странном дремле, она была первым человеком, которому он готов был рассказать все — и который при этом никуда не убегал.
— Я лёг спать, как обычно, — начал Сол. — Часа в два. Нет, попозже, сразу после ночного дождя. Дремодем я в эту ночь не включал точно. Сколько этот дремль продолжался на самом деле, я не знаю. Но думаю, он был довольно короткий. Наверное, он начался утром, перед самым пробуждением. Это было такое яркое и…
Сол поглядел на Кэт и остановился.
Лицо собеседницы выражало внимание, интерес, заботу и ещё целую кучу качеств, которые Сол очень оценил бы в другое время. Но сейчас ему не нравились эти слишком добрые глаза. И крылья носа, поднявшиеся, как два локатора.
— Здравствуйте, доктор, как ваш геморрой? Я вижу, вы опять не в своём уме? — спросил Сол и громко щёлкнул пальцами перед носом Кэт.
Она очнулась, заморгала.
— А… где… что ты говоришь?
— Я же сказал, что не хочу общаться с твоим доктором. Я же сто раз просил тебя, Китти! Я не люблю, когда кто-то глядит на меня твоими глазами, нюхает меня твоим носом и вообще находится внутри тебя. Ненавижу эти сетевые штучки. Особенно когда ты подключаешься без предупреждения.
— Извини, Солнышко, я же хотела как лучше!
Она готова была заплакать. Мужская половина ресторана задышала громче. Официанты шныряли вокруг, как голодные волкоты. У сидящего за соседним столиком толстяка сильно вспотела шея, ворот его пиджака прямо издёргался, пытаясь её высушить. Сам же обладатель мокрой шеи делал героические усилия, показывая своей спутнице, что ему вовсе не хочется оборачиваться на Кэт чаще, чем каждые двадцать секунд.
Чувствуя поддержку аудитории, Кэт всхлипнула.