2048
Шрифт:
— У тебя ведь нету своего доктора, милый. Вот я и подумала, может быть, у нас будет… общий… А ещё мой доктор говорит, что это самый лучший метод, когда пациент не знает, что его нюхают…
— Но я не болен! — воскликнул Сол так, что теперь на их столик обратили внимание даже женщины.
«Кажется, сумасшедший…», раздался заинтересованный шепоток справа. Усатый метрдотель выдвинулся в зал, делая вид, что его очень заинтересовал прыгающий кактус из Мексики-2, стоящий за спиной Сола.
— Наверное, мне лучше пойти домой, — сказал Сол.
— Как?!… — встрепенулась Кэт.
Сола
Новая волна феромонов Кэт катилась по залу, словно армия невидимых боксёров, пользующихся своей невидимостью для нанесения ударов ниже пояса. Ближайший официант вдруг согнулся, прижал пустой поднос к низу живота и выбежал из зала. Синхронно с ним издал сладострастный вздох и толстяк с потеющей шеей.
— А как же лепт, Солнышко? Ты ведь сам хвалил это новое место! Так долго рассказывал, какие у них удобные ингаляторы, какие культовые психодрамы…
И правда, хвалил, вспомнил Сол. И даже делал на это большие ставки. Кэт как раз поругалась со своим пятничным вечерним. Тот работал в её любимом лепте, но в последней игре дал ей роль тролля вместо обещанной королевы эльфов. У Сола появился шанс — до сих пор он был у Кэт лишь пятничным дневным. Зато знал другой лепт, ничуть не хуже.
Но сейчас в памяти всплыла ещё одна вещь. Первое впечатление от похода в лептеатр. Потом это впечатление как-то затёрлось яркими образами, возникшими во время игры. Но теперь оно пришло опять. Ванночка с песком, кошачий туалет. Сол видел снимки такой штуки, когда работал над сценарием «Кошкиного Дрёма». И первый раз в лепте он сразу подумал об этом. Пока не включили ингаляторы, пока разбросанные в коллоидном тумане кукольные фигурки не превратились в людей и сказочных монстров — лепт был похож на большой кошачий туалет.
— Прости, Китти, я сегодня не в себе. — Сол встал. — Ты же знаешь эти пандоры в нашем баре. Синтетика, все из нефти, да ещё и непрожаренное. Боюсь, я вот-вот начну плохо пахнуть. Пойду лучше подлечусь в одиночестве. Как буду в норме, дам знать. И с доктором твоим тоже поговорю, обещаю. Не обижайся.
Он быстро обошёл стол, обнял онемевшую Кэт со спины, задержал дыхание и поцеловал её в висок. И выскочил в темноту, на свежий воздух.
Маки затараторил о необходимости отключить фильтр, потом о каких-то расхождениях в показаниях, о каких-то неправильных направлениях… Сол пропустил все это мимо ушей, шагая на свет телегона в глубокой задумчивости. Он остановился, лишь когда что-то впилось ему в ногу.
Оказалось, что он стоит в тёмном тупике. Станция телегона, которая только что была у него перед глазами, просто исчезла. Вместо неё чернела глухая стена.
# # # # #
Некоторое время Сол автоматически повторял про себя «я не сумасшедший…», как бы продолжая разговор с Кэт и со всеми теми, кому он пытался рассказать о странном ночном видении. Мгновенное исчезновение ярко освещённой станции и вообще всей улицы странным образом переплелось с этой мантрой: последний раз
Но реальность быстро вернула его в свои грубые объятья. Попытавшись сделать ещё шаг, Сол вскрикнул и чуть не упал. Спасла только стена, к которой он привалился.
С правой ногой что-то случилось. В ушах надрывался Маки, пытаясь донести до Сола то, о чем он теперь догадался и сам. Голографические ловушки одинаково хорошо действуют и на пьяных, и на задумчивых, и на обычных идиотов.
Из-за белеющего в темноте бака-мусороеда вышел человек. В руках у него ничего не было, и именно это больше всего напугало Сола.
— Звуковой, световой, электрический удар? — тихо спросил Маки в левом ухе.
— Нет, — ответил Сол, не разжимая губ, и на всякий случай показал отрицание на пальцах правой руки, которую ещё держал в кармане. Если рыба, попавшая на крючок, начинает беспорядочно дёргаться, крючок всаживается ещё глубже. Не нужно быть ведущим дремастером, чтобы знать это правило. Сол был ведущим — а толку? Купился, как студент на компфетку из ГОБа.
— Зря полный макинтош не активировал, — заметил грабитель спокойным голосом. — Убивал бы я модельеров, которые такой фасон придумывают, что все ноги открыты. Следующий раз носи чего подлиннее. Какой модели шкурка?
Сол не сразу сообразил, о чем вопрос. Пока он понял только, что правая нога отключилась полностью. А пытаться бежать на одной левой можно лишь в надежде на то, что преследователь умрёт от смеха.
— К-какая… шкурка? — спросил Сол.
Перед мысленным взором проплыла картина: его органы разъезжаются в маленьких холодильничках по подпольным клиникам разных континентов. Следующий кадр — несколько человек разных национальностей и вероисповеданий, жизнь которых больше не висит на волоске, сердечно благодарят уже не существующего Сола за его счастливое детство и здоровых родителей.
Похоже, грабитель догадался об этой игре воображения Сола.
— Да ты не ссы, печёнка твоя мне ни к чему. Макинтош какой модели?
— «Бэт», — не задумываясь ответил Сол.
— Вообще-то я «тэт»… — прошептал Маки в ухе.
В тот же миг острая боль пронзила непослушную ногу Сола.
— Врать нехорошо, — заметил грабитель. — Ещё раз соврёшь, станешь чемпионом по спортивному лежанию среди одноногих. Если «тэт», так и говори. С этой моделью у меня самый дружественный интерфейс. Сдавай шкурку!
— Я вызвал полицию, — шепнул Маки в ухе Сола.
— С полицией в этом районе плохо, — сообщил грабитель. — Убивал бы мэров, которые позволяют так близко дома строить. Вон туда кидаешь маленькую схемку, и все эти домики сами превращаются в отличный экран для местной музыки. Разве что напрямую через спутник вызовешь. Но это как минимум полчаса потребуется. Человеческий фактор, знаешь. Сигнал-то быстро идёт, только надо в четыре раза больше дежурных идиотов разбудить.
«Баг ты мой, да он же слышит все, что говорит мне Маки! — догадался Сол. — И про полицию, и про модель искина. А эти варёные омары из техотдела мне внушали, что „внутренний голос“ даёт стопроцентную защиту от перехвата!»