2134: Элемент
Шрифт:
С самой первой их встречи занятия любовью больше напоминали — по крайней мере в прелюдии, борцовский поединок. И с каждым разом ведьма-валькирия использовала все более сильные техники — физически она была слабее худощавого, но жилистого Никласа, но вот ее ведьминские способности сомнений не вызывали. Он конечно давно подозревал, что, если она включит всю свою истинную ведьминскую силу, исход прелюдий предугадать будет сложно, поэтому тему не поднимал.
Довольно нескоро после того как «поединок прелюдии» закончился, они — выдохшиеся, лежали на полу. Путь, который начался на диване, провел
— Охо-хо-хо-хо-хохоюшки, — негромко выдохнула ведьма, которую только недавно прекратила бить крупная дрожь.
Никлас предполагал, что за просьба после этого последует, поэтому не дожидаясь поднялся, прошел к вешалке и достал портсигар из куртки ведьмы.
— Дай обычную сигарету, не сигариллу, — попросила Татьяна.
Никлас уже знал, что сигарилла — это свернутая из крупных листов табака, почти сигара, а сигарета — из табака мелконарезанного. И знал, что сигарилла курится долго, а сигарета — быстро. Сигариллы ему нравились больше — они хотя бы не так воняли; но спорить не стал. Прикурил — поморщившись, тонкую сигарету, передал ее ведьме. Раздался негромкий треск, когда она затянулась, огонек осветил лицо — на улице уже потемнело, а свет в кабинете не включали. Никлас еще раз не скрываясь поморщился, разгоняя от себя сигаретный дым.
— В сейфе, он открыт, достань документы, ознакомься. Давай, прямо сейчас, у нас уже мало времени, — не открывая глаз, произнесла Татьяна. И добавила, предваряя вопрос Никласа: — Скоро вернется Катерина, а мне не хотелось бы, чтобы она заподозрила о нашей связи.
— Почему?
— Ты сам не понимаешь?
— Нет.
— Если это нужно объяснять, значит это не нужно объяснять. Наши, ведьминские дела, не обращай внимания, — открыв глаза, Татьяна приподнялась на локте и мягко тронула Никласа за руку. — Стряхни пепел, пожалуйста.
Никлас поставил пепельницу рядом с лежащей на полу ведьмой, снова — не скрываясь морщась, разогнал рукой сигаретный дым. Поднялся, подошел к массивному сейфу в углу, приоткрыл тяжелую дверцу.
— У меня есть для тебя три важных слова, — в этот самый момент неожиданно произнесла Татьяна, снова приподнимаясь на локтях.
Говорила ведьма чувственно, с придыханием. Глядя в ее лучистые зеленые глаза Никлас серьезно напрягся — услышать сейчас слова любви от ведьмы ему совершенно не хотелось. Понимая, что ситуация становится более чем сложной, понимая теперь подноготную нежелания Татьяны о том, чтобы Катрин не узнала об их…
— Ты едешь в Медвежьегорск.
Пространные размышления о трех важных словах прервались несколько неожиданно. Никлас даже не сразу нашелся что сказать, молча и с невысказанным вопросом глядя на ведьму. Она же смотрела на него ангельским взглядом, как и в столовой не так давно.
— Что? — вкрадчиво спросил все же Никлас.
— Ты. Едешь. В Медвежьегорск. Приказ уже в канцелярии.
— А зачем?
Татьяна, закрыв глаза, снова легла на спину и протянула руку вверх. Никлас достал из сейфа бумаги, подошел и потянул ведьму на себя, помогая
— Не отпускай, а то меня ноги не держат. Давай за стол, я тебе сейчас подробно расскажу зачем. Не просто же так я тебя в кабинет позвала, а не в квартиру, где гораздо удобнее. Только сначала помоги штаны найти, пожалуйста, я их по-моему вон туда выкинула.
— Выкинула?
— Ну да, торопилась. Боялась не успеть создать образ пока ты придешь.
Никлас отвечать не стал, но вспомнил, как уверенно выглядела Татьяна, когда сидела, положив ноги в сапогах на стол. Надо же, оказывается она торопливо раздевалась перед этим, забавно.
— Граф Бергер, вы со мной? — ведьма вдруг пощелкала пальцами у него перед лицом.
— Да-да, я здесь.
— Ты едешь на два месяца, командовать дальней отряд-заставой. Вот сюда, — показала Татьяна точку на карте прилично севернее Медвежьегорска. — Вопросы?
— А блузку ты надевать будешь?
— Смущает?
— Не без этого.
Из кабинета Татьяны Никлас вышел только после одиннадцати вечера. Пока принимал душ у себя в комнате, слышал, как в номер заходила вернувшаяся из штаба Ковена Катрин. Из душа Никлас не выходил долго — словно смывая с себя воспоминания о допросных камерах. После направился в номер к Катрин. Она уже лежала в кровати — рядом раскрытая книга, но глаза у девушки были полузакрытыми.
— Вообще все эти дни без тебя заснуть не могла, — пробормотала Катрин пребывающая в заметно сонном состоянии. — Стоит только едва-едва провалиться в сон, как сразу возвращалась на поляну, когда на меня…
Голос девушки начал подрагивать, но Никлас не дал ей договорить — просто прислонил палец к губам, заставляя замолчать.
— Все. Я здесь, не бойся. Спи.
Когда Никлас разделся и лег, Катрин развернулась к нему спиной. Прижалась, явно ожидая пока Никлас ее обнимет. Заснула практически моментально, а сам он еще довольно долго лежал, задумавшись.
На Катрин сейчас была только шелковая ночная рубашка. Обнимая девушку, Никлас размышлял о том, что, если бы ведьма-валькирия недавно не высосала бы из него все соки, ему было бы очень непросто заснуть. Сейчас же усталость — и приятная, и мутная тяжесть после допросных камер инквизиции, ощутимо пересилила, так что вскоре он провалился в сон.
Просыпались четыре раза — от криков Катрин, к которой приходили кошмары. На пятый, в шесть тридцать утра — Никлас позволил себе подольше поспать, решив отказаться от завтрака, разбудил его звонок будильника.
— Собирайся, мы едем в Медвежьегорск, — похлопал Никлас по плечу Катрин, которая после пяти суток без полноценного сна под утро разоспалась и на будильник даже не обращала внимания.
— Что? — не открывая глаз, пробормотала Катрин.
— Медвежьегорск, Кемская волость! Вставай, труба зовет!
— Какая труба? — глаз девушка так и не открывала.
— Иерихонская!
Катрин похоже в полудреме решила, что происходящее ей снится и попыталась закрыть голову подушкой, прячась от источника раздражения. Разбудить ее так и не получалось, пришлось нести в душ, что заняло некоторое время — отчего Никлас едва не опоздал на назначенную встречу с Войчехом Мейером и Александрой фон Губер.