3-адика
Шрифт:
Сагреда почувствовала толику оптимизма, но продолжала оставаться настороже. – То есть это не совсем зомби-ниндзя, но чтобы подхватить их расщепляющую чуму хватит и одного укуса?
– А такое вообще бывает? – спросил Матис.
– Мои основатели о подобном не слышали – но должна же в этой скверной книге быть хоть одна оригинальная идея.
Матис, не говоря уже о капитане, был более крупной мишенью, чем Люси. И все же, набравшись храбрости, пара, официально исполнявшая роли взрослых членов команды, попыталась прорваться сквозь вражеские ряды. Взбегая по боковой поверхности закругленного туннеля, Сагреда чуть не ударилась головой о его потолок, однако
– Хорошо, что нас защищает Принц Ночи, – хихикнула Люси. – Иначе что ждало бы нас, жалких смертных, окажись мы здесь одни?
– Не слишком важничай, – предупредил ее Матис. – В районе десяти часов мне часто хочется устроить перекус.
Оттянув воротник своей блузки, Люси продемонстрировала висящее на шее ожерелье из зубчиков чеснока. Матис даже не поморщился, но решил промолчать; Сагреда поразилась тому, как даже в этом месте людям удавалось верить в защитную силу предмета, который на деле оказывался совершенно бесполезным.
Троица продолжала шлепать по жидкой грязи.
– Что, если кобальтовой сини нет во всем Лондоне? – спросил Матис, поддавшись меланхолическому настроению, которое, судя по всему, стало одолевать его лишь после того, как он начал носить рубашки с оборками.
Сагреде такой сценарий казался маловероятным. – Ни на одной из сотен картин, с сотнями разных сюжетов? – СлизьНет наверняка взял за основу реальные образцы викторианской живописи, которые ему удалось найти в сети, плюс-минус кое-какие нейросетевые эффекты в духе «ого, вот это жуть». На тот момент художники уже пользовались кобальтовой синью, и она не была такой уж редкостью. В конце концов, мы же не нептуний в каменном веке ищем.
Она мельком взглянула на Люси, гадая, много ли эта девочка сумела вынести из их разговора, но все эти слова, похоже, прошли мимо нее. Большая часть – если не каждый – из ее основателей наверняка слышали и о нейронных сетях, и о нептунии, однако смутного припоминания пары анахроничных слов было недостаточно, чтобы пробить плотину, сдерживавшую их совместную память о начале двадцать первого века. Учитывая возраст персонажа Люси, Сагреду так и тянуло спросить у девочки, знакомо ли ей имя Джастина Бибера, а потом проверить, успеет ли она трижды отречься от него, прежде чем пропоет петух. Но открывать Люси глаза на ее истинную природу было бы слишком жестоко, не будь у них намерения задержаться в мире «Полуночи», чтобы помочь ей разобраться в самой себе.
– Мы на месте, – объявила Люси. По правую руку от них располагалась дренажная труба, ведущая к дому, который они собирались ограбить. Когда они подошли ближе, Матис обвел окрестности взмахами своей лампы. Труба оказалась узкой и пологой, с наполовину открытым низом; Сагреда заметила, что цемент рядом с ней был покрыт темными пятнами. Сверху трубу закрывала решетка, которая при обычных условиях не дала бы попасть им внутрь – но подкупленная служанка вытащила крепежные болты, заменив их дубликатами c сорванной резьбой.
Сагреда накрыла нижнюю часть трубы шерстяным одеялом, которое она взяла с собой в надежде, что им удастся проникнуть в дом, не перебудив всех его обитателей одним лишь своим зловонием. Люси бросила галоши внизу и первой вскарабкалась по трубе. Осторожно приподняв фальшивую решетку, она почти без единого
– Я тебя приглашаю и все в таком духе, – сказала она дожидавшемуся внизу Матису. Сагреда не была уверена, что это сработает; Люси, в свою очередь, пригласила, служанка, но ни одна из них от этого не становилась хозяйкой дома. Матис, однако же, поднялся без каких-либо видимых осложнений, заодно прихватив с собой лампу.
Сагреда стояла у основания трубы, вглядываясь в освещенный лампой подвал. Она проигнорировала совет Люси насчет корсета, однако слова девочки не были пустым ехидством: проход и правда оказался довольно тесным. Она вытянула руки перед собой, чтобы иметь возможность опереться на плечи, не прибавляя в поясе, после чего принялась неуклюже взбираться вверх по трубе.
На полпути ей пришлось остановиться. Сагреда попыталась снова, с удвоенной силой, но все было тщетно; ее плечи и колени пробуксовывали на шерстяном одеяле, и их лихорадочные движения ничуть не помогали ей двигаться вверх.
Матис встал на четвереньки у верхнего конца трубы и заглянул внутрь. – Хватайся за одеяло, – шепотом сказал он. Он подтолкнул ткань в сторону Сагреды, дав ей возможность ухватиться за образовавшуюся складку. Затем он взял в руки верхний край одеяла и начал распрямлять колени, поднимая Сагреду вверх.
Когда ее руки поднялись над верхом трубы, она жестом попросила Матиса остановиться и, подтянувшись, преодолела остаток пути своими силами. – Что ж, это было просто очаровательно, – произнесла она, жадно хватая ртом воздух. Поднявшись на ноги, она осмотрела себя и свою команду; в таком виде они вряд ли годились для встречи с королевской знатью, однако самые пахучие следы своего вторжения им, похоже, удалось оставить где-то на полпути между одеялом и выброшенными галошами.
Матис затолкал одеяло внутрь трубы, после чего они с Люси поставили решетку на прежнее место, закрепив ее настоящими нарезными болтами. По плану они не должны были возвращаться тем же путем и собирались покинуть дом через парадную дверь.
Отвернувшись от уборной, Сагреда обвела взглядом весь остальной подвал. В середине комнаты располагалась лестница, по которой можно было попасть наверх; в противоположной стене имелась дверь с небольшим зарешеченным окном – вход в другую комнату на том же этаже.
Матис взял в руки лампу и пригасил пламя по пути к лестнице. В тусклом свете огня Сагреда заметила какое-то движение позади решетки в соседней комнате. Раздался звон металла о камень, за которым последовал тихий, измученный выдох.
Она забрала у Матиса лампу и подошла к двери. Даже если там и были свидетели, грабители уже выдали свое присутствие, но Сагреде, тем не менее, нужно было точно знать, чем именно они рискуют. Она подняла лампу на уровень окна и вгляделась внутрь.
К стенам и полу камеры было приковано не меньше дюжины фрагментов тел. Некоторые напоминали разрезанных по вертикали людей, которых они встретили в канализации; у других разрезы располагались иначе. Часть из них были грубо сшиты в единое целое и по виду напоминали галлюцинаторные кошмары в стиле Босха – составные тела из двух туловищ с общей парой ног или головами, прикрепленными на месте конечностей. Те, у кого были глаза, поворачивались к свету, а ребра, если таковые имелись, начинали двигаться то вверх, то вниз, однако подобия криков, которые пытались издать эти несчастные существа, были сродни звуку промокших картонных коробок, смявшихся под весом чьей-то ноги.