30 июня
Шрифт:
— Да с самим собой, тёть Кать.
Тётушка фыркнула, блестя глазами.
— А я уж думала, твоя астрономия к тебе прибыла с визитом, лично. Всё-таки переживает, поди, что охладел ты к ней.
Борис уже был в доме, раскладывал на столе покупки.
— А ну как и взаправду явится она, тёть Кать? Да не одна, с братьями…
— Ой, не могу! — тётушка захохотала — Ох, Борис, Борис… Ты меня уморис.
— …Я считаю, это наш шанс. Вспомните, чем
— Ну что же — командор тряхнул ушами, крутанул хвостом — Так тому и быть. Готовимся к встрече с этим молодым человеком. Как тебе одежда, Ярара?
— Нормально, Иахрр — девушка улыбнулась этой странной человеческой улыбкой: нос неподвижен, только губы растягиваются — Привыкаю помалу. Я думала, будет хуже. Вот только это… — она пальцами приподняла юбку — Просто ужасно. Ходить-то трудно, а уж бегать и вовсе невозможно.
На Ярару стоило посмотреть. Роскошное бело-розовое бальное платье с открытыми плечами, на голове красовалась платиновая диадема, усыпанная бриллиантами. Уши заметно оттягивали золотые серьги с алмазами минимум в полсотни карат каждый, на шее красовалось золотое массивное ожерелье, украшенное голубым карбункулом, по размерам значительно превышавшим знаменитый «Кох-и-нор».
— Эти аборигены очень мудрый народ — глубокомысленно изрёк Ухурр — И как гениально просто — убежать девушка не в состоянии, а при нужде эти юбки легко поднимаются — и всё, пожалуйста…
Ярара фыркнула, засмеялась, хотя по человеческим меркам шутка была довольно сомнительной. Ухурр тоже был при параде: клетчатый костюм-тройка, белая рубашка, золотые карманные часы на цепочке, белые туфли и чёрный галстук-бабочка — жених отменный. Довершала наряд трость с массивным серебряным набалдашником.
— И всё-таки мне кажется, ты не права, Урумма — командор задумчиво свивал хвост в кольца — Надо было взять наряд прямо с улицы. В этом посёлке никто так не ходит.
— Это хорошая одежда, Иахрр. Поверь, я знаю, что говорю — Урумма чуть улыбнулась — У них же тут иерархическое общество, и даже есть поговорка: «встречают по одёжке». Нельзя, чтобы к Яраре и Ухурру с первых шагов проявляли неуважение и пренебрежение. К тому же я заметила, что к одетым вот таким образом женщинам и мужчинам никогда не пристают местные стражи порядка… да, полиция. На первом этапе это очень важно.
— Может быть, ты и права… Но меня не оставляют смутные сомнения…
— Всё будет нормально, командор — снова подал голос Ухурр — Не психуй.
— Ладно — Иахрр решительно стриганул ушами, тряхнул головой и крутанул холстом, всё разом — Держите оружие и деньги.
На стол легли две короткие рифлёные трубочки — портативные бластеры, рядом две плоские маленькие коробочки, чем-то напоминавшие дамский «браунинг» с отрезанными стволом и предохранительной скобой — электромагнитные импульсные парализаторы. Завершал экспозицию
— Оружие запрограммировано на вас обоих, так что можете меняться, если что.
— Надеюсь, до этого не дойдёт — Ухурр взял в руку круглую трубочку бластера, в мягкой пластиковой оболочке. На стене тотчас загорелась яркая инфракрасная точка, лазерный прицел — бластер отреагировал на хозяйскую руку и изготовился к работе. Инженер знал, что люди не видят инфракрасный свет, но оррки видели его отлично, и зрение оборотней сохранило эту особенность.
— Я тоже надеюсь — отозвался командор — С масштабом цен разобрались?
— Вроде бы. По крайней мере, не будем совать вот эти бумажки извозчикам — Ухурр проверял содержимое бумажника, вынул несколько сто— и пятисотрублёвых купюр, рассматривал — Я надеюсь, проблем с ними у нас не будет?
— Я сам делал — в голосе командора проскользнула обида — Копии на молекулярном уровне.
— Да ладно, ладно. Ну мы пошли готовиться?
— Идите, готовьтесь. Отоспитесь хорошенько, и пусть доктор вас ещё раз посмотрит перед дорожкой. Высадка завтра, или ещё на сутки отложим?
— Некуда откладывать, Иахрр — подала голос Ярара — Мы будем готовы.
Глава четвёртая
Двое среди людей
— Повернись… Нагнись… Назад… Хорошо. Очень хорошо, Ярара.
Ярара вертелась, изгибалась, закидывая руки за голову, поднимая вверх, и Ухурр вдруг поймал себя на мысли, что любуется девушкой. Да, тела здешних аборигенок тоже имели своеобразную красоту и грацию, но Ярара сверх того сохранила особенную, кошачью грацию, унаследованную от своих хищных предков.
— Между прочим, эти клочки меха ты оставила зря — встрял он — Мы тут просмотрели массу сюжетов, и выяснилось, что женщины-аборигенки сбривают этот рудиментарный волосяной покров. Под мышками уж точно.
— Он прав, Урумма — подала голос Ярара — Сбривают, особенно молодые. С волосами в открытом платье вообще не ходят, считается некрасивым.
— Да никаких проблем — фыркнула Урумма — Вот крем, намазывай, и в душ. Всё сойдёт мигом. Тебе тоже дать, Ухурр?
— Нет, не надо — усмехнулся инженер — Мужчины тут гордятся своей чахлой порослью. Особенно на мордах.
— На лицах — поправила Ярара, по-русски.
— На мордах — возразил Ухурр, тоже переходя на русский язык — Лица — это когда без волос.
— Да с чего ты взял?
— Ну как же… Ведь мы с тобой вместе смотрели все эти сюжеты. Про безволосых говорят: «Что у вас с лицом?», «Вы в лице изменились», ну и тому подобное. А если волосатый, то тут сразу: «А по морде?»
Урумма и Ярара прыснули.
— Ладно, Ухурр, хорош трепаться — докторша хлопнула его по руке — Ярара, ты свободна. Отдохни, правда, не помешает. Вам же ещё прорабатывать под гипнообучением легенду. Займёмся теперь тобой, котик…