33 счастья

Хмельницкая Ольга

Он слишком боялся все испортить. Если даже разговоры о женитьбе вызывали такие масштабные последствия, то что уж говорить о настоящей свадьбе? К тому же полковник уже был однажды женат, ему это не понравилось, а из всех заповедей он более всего почитал принцип – «не навреди».

– Слишком долго? Температура льда выше, чем у азота? Согласна, но это все мелочи, – не согласилась Ева. – Не вижу ничего невозможного в том, что динозаврику в яйце удалось выжить.

– Лучше не надо, – мрачно сказал Рязанцев, – а то вдруг получится

Годзилла? Чем у ученых его кормить? Ты об этом подумала?

Они наконец поднялись наверх, к дороге. Свежий ветер, дувший с гор, приятно холодил их разгоряченные тела.

– Пахлава! Холодное пиво! Раки! – прокричала усатая торговка, когда Ева и Рязанцев проходили мимо нее.

Ершова присмотрелась. Пахлава истекала медом, бутылки были покрыты мелкими капельками, а крупные пучеглазые раки выглядели сочными и мясистыми. Ева притормозила возле торговки, засмотрелась на пахлаву, вздохнула, но вовремя вспомнила, что надо беречь фигуру, и принялась догонять Рязанцева, который направлялся к разомлевшему на солнце таксисту.

– Интересно, за какую сумму он довезет нас до биостанции? – спросила девушка.

– Я думаю, что он запросит просто неприличные деньги, – мрачно ответил Рязанцев и вытащил сигарету. – Особенно если учесть, что нам надо еще заехать в гостиницу за одеждой. Не поедем же мы на станцию в шортах, майках и сланцах! Тем более что вечерами в горах бывает холодно.

– Предлагаю рассматривать предстоящий визит как интересную экскурсию, – с воодушевлением сказала Ершова, – горы, тишина, покой, биостанция, свежий воздух, цикады по вечерам поют… Романтика!

– Не расслабляйся, – оборвал ее полковник, – неизвестно, что нас там ждет. Пойми, дорогая, если бы все было так просто, то зачем бы нас туда спешно командировали? Мы с тобой в отпуске, и все это знают. Для того чтобы сорвать нас с места, требовались веские основания. Я думаю, что обстановка на этой станции далека от идиллической. К сожалению.

– Ты пессимист, – вздохнула Ершова, – в самом крайнем случае мы будем, сменяясь, караулить это яйцо до приезда ученых из Академии наук.

– А кто будет потом охранять ученых? – спросил Рязанцев. – Или ты думаешь, что они прибудут вооруженными до зубов, как зеленые береты?

Настроение у него было плохим и улучшаться никак не хотело.

– А от кого их защищать? От вылупившегося Годзиллы? – округлила глаза Ева. – В таком случае одного пистолета мало. Нужен как минимум зенитный комплекс типа «земля – земля».

– Я не знаю, – покачал головой Рязанцев, – не представляю, с чем нам там придется столкнуться. Живое яйцо динозавра – вещь совершенно бесценная. Честно говоря, я бы предпочел его там не оставлять, а забрать и спрятать где-нибудь в банковском хранилище. На станции, затерянной в горах, не удастся обеспечить надежную защиту экспоната.

До такси оставалось не более десятка шагов. Водитель, заметивший приближающихся

пассажиров, зашевелился и воодушевился. На полковника и Еву упала легкая тень от растущих у дороги сосен.

– Ты посмотри на проблему с другой стороны, – добавила Ершова, наслаждаясь бодрящим еловым ароматом, – а вдруг яйцо представляет потенциальную опасность для человечества? Например, в нем могут храниться какие-нибудь смертоносные бациллы, неизвестные науке и исчезнувшие миллионы лет назад. Может, именно эти микробы и ответственны за гибель динозавров, а не падение метеорита, как все говорят!

– И что ты предлагаешь? – сухо спросил Владимир Евгеньевич. – Уволиться из ФСБ, спрятаться в бомбоубежище и ждать апокалипсиса? Если честно, дорогая, я предпочитаю активные действия пассивному ожиданию ужасов.

Таксист, у которого уже не осталось никаких сомнений относительно того, что парочка собирается куда-то ехать, встал навстречу Еве и Рязанцеву.

– Вам куда, молодые люди? – спросил он, подкручивая длинные гусарские усы и оценивая стройную фигуру девушки.

Услышав, что пассажирам надо на биостанцию, таксист поднял левую бровь.

– Вернее, сначала в гостиницу, а потом – на биостанцию, – уточнил Владимир Евгеньевич. – И быстро.

Таксист поднял правую бровь.

– Куда? – переспросил он. – В горы? На станцию? Туда, где окопалась горстка сумасшедших ученых? Так туда вчера камнепадом дорогу завалило, а бульдозер, говорят, пришлют только послезавтра. Так что я могу довезти вас только до завала, а дальше вы пойдете сами.

Ершова и Рязанцев переглянулись.

«Ну, что я тебе говорил?» – сказали глаза полковника.

– Завалило дорогу? Вчера? – спросила Ева таксиста, и ее большие темные глаза округлились. – Так погода же вчера была отличная – ни ветра, ни дождя, ни землетрясений.

– Красавица, я не знаю, что там произошло, – сказал мужчина, подкручивая ус, – но факты – упрямая вещь, и они свидетельствуют о том, что обвал действительно произошел и что вам около десяти километров придется идти пешком, если уж вы хотите попасть на биостанцию.

– Ничего страшного, – пробормотала Ева, – какие-то десять километров!

– Если мы вообще дойдем, – добавил полковник, глядя на водителя, который заводил двигатель своей старенькой «Волги», – меня мучают тяжелые предчувствия. Кто-то там, на этой станции, ведет вокруг яйца серьезную игру.

– Ты думаешь, там еще и волчьих ям накопали, вокруг этой биостанции? – шепотом спросила жениха Ершова.

– Мне не нравится твой легковесный настрой! – рявкнул Рязанцев.

– А мне не нравится твой пессимизм, – парировала Ева. – Ты же сам сказал, что мы и в подземельях терялись, и в грязи тонули, и из-под «Хаммера» выбирались, и с башенного крана прыгали без парашюта. И все всегда заканчивалось благополучно! Вот если бы мы еще и поженились…