33 счастья

Хмельницкая Ольга

– Впечатляет? – спросила Колбасова. – Надо будет обязательно показать это филологам. Мало ли что тут написано. Хотя я бы лично не хотела, чтобы этот жестокий народ оказался предком славян и тем более – башкир!

И директриса, и ботаник засмеялись.

– Кстати, тут не ощущается недостатка воздуха? – спросил Юрий. – Плита-то прилегает плотно.

Бадмаев втянул носом воздух. Вроде бы дышалось легко.

– Не сомневаюсь, что ранее этот оникс закупоривал щели исключительно плотно, чтобы те жертвы, которым

удавалось чудом выжить при падении в мешок, задыхались, – сказала Анастасия Геннадиевна. – Но со временем известняк слегка растрескался, и теперь, мне кажется, дышится тут свободно.

Ботаник пробрался к директрисе, лавируя между остриями сталагмитов, они сели рядом и принялись ждать девушек.

Манусевич шел в Краснодар пешком. Иногда его обгоняли автомобили, Миша голосовал, но никто не хотел останавливаться и сажать в машину грязного, оборванного, мокрого бородатого мужчину мощного телосложения.

– Они все думают, что я террорист. Попробуй докажи кому-нибудь, что я простой российский физик, – вздохнул Миша, – а вовсе не член бандформирования, спустившийся с гор!

Дождь постепенно прекращался. На горизонте, среди серых туч, появилась светло-голубая полоса. У нее был восхитительный, свежий и яркий цвет. Воздух был чист и прозрачен, как обычно бывает после грозы. Наступило раннее утро.

– Хоть бы солнце выглянуло, что ли, – пробормотал голодный, продрогший и смертельно уставший Манусевич. – Мне стало бы легче.

Он задался вопросом, успел ли почтальон довезти Алену до больницы живой, но ему стало плохо и так тяжело на душе, что он закрыл глаза. В сердце словно вонзился острый раскаленный металл.

– Я надеюсь, все они живы, – проговорил Миша, как заклинание, – и еще я надеюсь, что все они поправятся.

Он подумал о страдавшем от аппендицита Бубнове, уехавшем в больницу на пожарной машине, о парализованном Слюнько, подобранном «Скорой помощью», о Леше, подхватившем жестокую лихорадку и отправившемся в больницу на фуре, и об Алене, которую увез с собой медлительный и ленивый почтальон.

«Только бы узнать, что все они живы и здоровы, – и можно спокойно умирать», – думал Манусевич, которому едва-едва исполнилось тридцать.

Он хотел лечь у дороги и отдохнуть, но беспокойство гнало его вперед. Физик стремился как можно быстрее выяснить, как чувствуют себя его товарищи. Его глаза слипались, надорванное сухожилие отчаянно болело, в голове стучали молотки. Крепкий, выносливый, тренированный организм вышел на свой предел. Еще через несколько сотен метров Манусевич упал, не в силах больше идти. Дух его по-прежнему был силен, но тело больше не повиновалось. Он рухнул под дерево, на мокрую траву, и закрыл глаза. Секунду спустя физик уже спал.

Марьяна и Защокин дошли до биостанции раньше, чем предполагали.

Погода резко улучшилась. Потеплело. Видимость была отличной. Академик и девушка легко взбежали по серпантину и постучали в дверь. Им никто не ответил.

– Либо не слышат, либо там никого живого уже не осталось, – мрачно сказал Александр Павлович. – Я уже рад, что моя дочь не поехала со мной, а осталась помогать вашему коллеге, у которого случился приступ аппендицита, – добавил криомедик, не подозревавший, в какую переделку попало его любимое чадо.

Марьяна толкнула дверь. Та бесшумно отворилась.

– Тут открыто, – сказала Филимонова. – Здравствуйте! – громко закричала она. – Есть кто живой?

Ей ответила мертвая тишина.

– Куда они все подевались, – выдохнула она, – неужели произошло самое худшее?

Быстро и деловито они обыскали здание, обнаружив в холодильнике тело орнитолога.

– Это Шварц, я видела его фотографию, – сказала Марьяна. – О его смерти уже знают все.

– А остальные – где? Вам ваша разведка никаких дополнительных сведений не сообщала?

– Ш-ш-ш, – приложила Марьяна палец к губам, – что ж вы так кричите?

В этот момент они услышали хлопанье лопастей. На площадку перед биостанцией приземлился вертолет. Оттуда выбежали люди в камуфляже.

– Спецназ ФСБ, – сказала Филимонова, – это очень, очень кстати. Если барионикс уже вывелся и всех съел, то без спецназа с ним не справиться.

– Если он вывелся и всех съел, то не факт, что и военные помогут. Разве что у них есть разрывные пули, – сказал Защокин. – Тем более что мы не знаем, где искать злобного гаденыша.

Марьяна и Александр Павлович торопливо вышли навстречу вооруженным до зубов сотрудникам ФСБ.

– Майор Скляров, – представился молодой мужчина. Его светло-серые глаза смотрели ясно и бесстрашно. – А вы – оставшиеся в живых сотрудники биостанции?

– Нет, – покачал головой академик, – мы ученые из Москвы, прибыли пешком за час до вас, но пока не можем найти никого, кроме трупа орнитолога в холодильнике. Мы командированы, соответственно, Российской академией наук и Министерством здравоохранения, – добавил он церемонно.

– Ясно, – кивнул майор. – Тогда могу вам, как официальным представителям этих ведомств, сообщить, что, по последним сведениям, на биостанции числится один погибший и трое пропавших без вести, причем директор находится в плену у неизвестного преступника. Тут, под зданием, обнаружен подземный древний город, и именно где-то там, в туннелях и переходах, наша сотрудница спрятала яйцо. Сейчас мы пойдем их искать – и яйцо, и лейтенанта Ершову. У нас в команде два спелеолога, специалист по пеленгации и два взрывотехника, – бодро добавил Скляров, – так что, надеюсь, мы быстро решим все проблемы, возникшие вокруг бесценного яйца.