33 счастья

Хмельницкая Ольга

– Я чувствую себя намного хуже, чем в тот день, когда впервые пробежал марафон, – пробормотал физик. – В тысячу раз. Но я не сдамся!

Он подумал об оставшейся в одиночестве Алене. Ему очень не нравилась ее рана. Во-первых, туда попала грязь, и это грозило заражением крови. К тому же у девушки мог начаться столбняк. Кроме того, раненое колено, которому был нужен покой, подвергалось перегрузкам, и для нее существовала опасность не только остаться хромой, но и вообще потерять ногу.

При мысли об этом Миша попытался бежать, но

ноги его подкашивались. Он снова перешел на шаг.

– Какая страшная тварь! – вдруг тихо сказал Алексей.

Манусевич напрягся.

– У нее огромные, длинные когти, – продолжал генетик.

– Это он о бариониксе, – понял физик. – Все понятно.

– И она откладывает яйца в горячий песок, – добавил Алексей заплетающимся языком. – Я, как Ванга, все вижу. Будущее близко, близко!

Шоссе было уже рядом. Миша пошел быстрее. Он услышал звук машины и побежал. Манусевич споткнулся, чуть не упал, но удержался на ногах.

– Стойте! Стойте! – кричал он, размахивая одной рукой.

Леша чуть было не соскользнул с его плеч. По шоссе ехала фура. Миша побежал, с трудом переставляя натруженные ноги. Кости хрустели. Мышцы живота свело от непосильного напряжения. Манусевич вывалился на шоссе прямо перед фурой. Он остановился, не снимая генетика с плеч, и поднял руку.

– Остановись, пожалуйста! Остановись! – проговорил он, словно человек, сидящий за баранкой груженного арбузами грузовика, мог его услышать.

Машина затормозила. Из кабины вышел невысокий мужчина с наметившейся лысиной и, подойдя к Мише с Лешей, остановился.

– Что тут у вас? Напились? – строго спросил он.

– Товарищ заболел, бредит, – сказал Миша, с трудом переводя дух. – Отвезите его, пожалуйста, в больницу.

– Яйца, много яиц, прямо на пляже, – бормотал генетик.

Мужчина прищурился и посмотрел на худое, интеллигентное и измученное лицо генетика. Очки Леши сбились на нос и запотели. Глаза запали.

– Боюсь, до больницы не довезем, – покачал головой водитель фуры. – Но здесь неподалеку в селе есть фельдшерский пункт. Предлагаю оставить его там. Поехали!

– Я не могу ехать, – отрицательно покачал головой Миша, – у меня там еще девушка.

Он занес Лешу в кабину фуры и бегом помчался назад, к Алене.

Юрий медленно спускался в колодец, освещая себе путь фонариком. Колодец представлял собой гладкую трубу, уходившую куда-то вниз. На дне плескалась вода. Провод шел по стенке. Не было видно ни ступенек, ни каких-либо упоров.

– Как же он здесь спускался? Тоже на веревке? – задумался Юрий.

Он посветил фонариком вниз и увидел кое-что странное.

– Что это? – не понял ботаник. – Похоже, какое-то отверстие в стене?

– Как дела? – спросили сверху Ева и Виктория. – Все в порядке?

– Угу, – ответил Бадмаев. – Тут вроде туннель или ниша в стене!

Он спустился еще ниже, держась руками за веревку и упираясь ногами в стену. Теперь ниша

была прямо под его ногами. Мгновение, и Юрий проскользнул внутрь. Он встал на ноги и осмотрелся.

Провод вился дальше вниз, но Бадмаев хотел понять, что это за помещение и для чего оно предназначено. Юрий посветил вперед. Он оказался прав – это была именно ниша, а не туннель. Выхода из нее не было – исключая, конечно, прыжок вниз. На полу лежал скелет. Его лучезапястную кость охватывало железное кольцо, которое крепилось к стене цепью.

– Тюрьма, – понял ботаник. – Это помещение было тюрьмой. А на полу лежит скелет заключенного!

Он подошел к краю ниши и заглянул вниз.

– Да, отсюда не убежишь, – пробормотал он. – Тем более если руки прикованы.

Он покинул печальное место и снова принялся спускаться, держась руками за трос. Вскоре показалась вторая ниша. Бадмаев вжал голову в плечи, ожидая увидеть еще парочку скелетов, но там ничего не оказалось, только в углу стоял тяжелый кованый сундук. Юрий подергал ручку, но сундук был заперт. Ботаник махнул рукой, покинул нишу и принялся спускаться дальше.

– Ну что там? – прокричали приглушенным шепотом девушки сверху.

– Клад нашел, – отозвался ботаник, – а выход – пока нет.

Вскоре внизу показалась третья ниша. Провод вился все ниже и ниже. Ботаник не стал туда заглядывать.

«Скорее всего, преступник тут не спускался, – думал Юрий, – иначе он, человек явно корыстный, постарался бы открыть сундук в поисках ценностей. Значит, убийца просто бросил провод вниз, закрепив его наверху, и поймал снизу. Из чего следует очевидный вывод, что он знает эти пещеры как свои пять пальцев».

У Бадмаева мелькнули сомнения в том, что похититель яйца – человек с биостанции.

«Может, это потомок жителей древнего подземного города? – подумал Юрий. – И он годами наблюдал за нами, а потом, когда у нас появилось яйцо, решил его похитить? Из каких-то своих соображений?»

Бадмаев продолжал спускаться вниз, упираясь ногами в гладкую стену колодца и следя за проводом. В ниши он больше не заглядывал. Свет тускнел. Девушки остались далеко вверху. Вокруг Бадмаева было так тихо, что начинало звенеть в ушах.

– Тра-ля-ля, тра-ля-ля, – негромко запел он, чтобы хоть как-то нарушить тишину.

Провод вился и вился вниз.

– И где он взял столько проводов? – удивился Юрий. – В сумме их длина – несколько сотен метров, не меньше.

Ему встретились еще две ниши. Первую Бадмаев пропустил, а во вторую нырнул, чтобы немного отдохнуть – от напряжения у него ныли руки. Он опустился на каменный пол и осветил помещение. Челюсть его отвисла. Ботаник замер. В небольшой нише по кругу стояли каменные идолы. У всех был страшный, свирепый вид. Торчали клыки, пальцы были скрюченными. Глаза неотрывно смотрели на квадратную плиту, расположенную посреди ниши. Плита была черной и гладкой, явно сделанной не из известняка.