365
Шрифт:
Но такой ответ отнюдь не устроил Эндрю. Он соизволил всё-таки освободить кресло, прошёлся по всему кабинету, заглядывая в каждый угол, и, понизив голос до заговорщицкого шепота, сообщил:
— В последнее время о тебе и о ваших отношениях ходят дурные слухи. Один замечательный человек поведал коллегам, что, возможно, ты незаконно занимаешь место миссис Разумовской на этом месте. А ещё он рассказывает о том, что дурное настроение драгоценной Александры связано с тем, что её пообещали уволить, если она не согласится на интимные отношения с начальством.
Эндрю опасливо посмотрел на с громким стуком упавшую на стол папку с документами, а потом перевёл взгляд на Игоря. В его взгляде забрезжило подозрение, но, вместо того, чтобы высказать его, мужчина почему-то сглотнул и совершил попытку ретироваться к двери.
— У меня есть несколько вопросов.
— Да? — Эндрю изогнул бровь. — Какие? Я понятия не имею, как зовут этого сотрудника. Как-то на "С". Или на "В". Ты хочешь его уволить?
— Нет, — ответил Игорь. — Я хочу узнать, какого чёрта ты здесь, хотя мистер ван Дейк покинул Украину и отправился домой. Я не сомневаюсь, что ты должен был последовать вместе с ним. Промышленный шпионаж?
Выражение лица Эндрю свидетельствовало о том, что Игорь был совершенно прав.
— Мне следует отобрать выписанный пропуск у нашего коллеги из Нидерландов? — раздражённо спросил он. — И выставить его к чёртовой матери? Потому что он, кажется, потерял свою работу?
— И с чего ты взял?
— Ну, как, — Игорь усмехнулся. — Например, с того, что ван Дейк до сих пор не перезвонил мне с просьбой убраться с места Регины. Странно, разве нет, учитывая тот факт, что нет ни единого документа, подтверждающего легальность моего пребывания здесь?
— Ты ему нравишься, — ответил расслабленно Эндрю. — А Разумовская — не очень. Он просто не стал копать.
— И ты даже не доложил.
Тот только тряхнул светлой головой.
— Слушай, — голос его стал неожиданно серьёзным. — Я советую всё-таки найти эту вашу Регину. Ван Дейк, конечно, заносчивый идиот, а я вроде как ничего ему не сказал, но рано или поздно он догадается.
— И почему не сказал? И почему остался?
— Я немного понижен в должности. Но, несомненно, раскрытие большого заговора позволит мне вернуться на любимое рабочее место, — сообщил он. — А пока что меня оставили тут. Для того, чтобы наладить работу в филиалах. Но я скорее позволю этой фирме загнуться, чем помогу ван Дейку! — он вновь плюхнулся на стул, правда, уже посетительский. — У меня теперь зарплата меньше, чем у тебя, представляешь?
— Вполне. Если ты больше болтаешь, чем работаешь…
— Этот дурак, — проигнорировал слова Игоря Эндрю, — очень хочет тебя подсидеть. Не ван Дейк, этот ваш… Сева. Сначала он будет трепать языком и сеять смуту в коллективе, а потом, рано или поздно, добудет связь с ван Дейком, напишет ему какую-то гадость на почту, а тот подаст соответствующий сигнал. И, между прочим, он липнет к твоей Саше, если тебе это тоже интересно.
Что ж, Игорь даже не сомневался в способностях Севы.
— Спасибо
Эндрю оглянулся на дверь и заговорщицки поманил Игоря к себе, чтобы совсем тихо пояснить:
— Там, в Нидерландах, меня ждёт прелестная мисс ван Дейк, обладающая мозгами, как у курицы, её дурень-папаша, у которого в голове одни только деньги, и скучная жизнь с перерывами на голландские пресловутые вольности. А на родине можно начать всё сначала. Я, может, и бешусь с жиру, но всё равно больше там не выдержу.
218 — 217
218
27 сентября 2017 года
Среда
Когда Игорь вышел на утренний митинг, не удивилась только Саша, что естественно: её-то он предупредил, что сегодня придёт собственнолично. Дима обрадовался, Егор закатил глаза, Виктор и Пётр переглянулись и решили, что им скорее нравится эта новость, чем не нравится.
Сева демонстративно отвернулся и сделал вид, будто бы не заметил его и совершенно точно не собирается здороваться. Игорь ответил ему радужной улыбкой, дождался, пока Всеволод закашляется от возмущения и вынул бумаги из папки с распределёнными задачами.
Весь коротенький митинг на него смотрели, как на свалившегося с небес. Всеволод тренировал свой особенно пылкий взгляд, призванный, вероятно, прожигать насквозь, а когда с убиением жертвы на месте ничего не удалось, сделал вид, что ничего не слышит. Не расслышал он в первую очередь несколько серьёзных, весьма существенных замечаний относительно его провалов в работе, потом долго-долго смотрел туда, где должно быть окно — окна в этом зале не было, между прочим, — и, стоило только Игорю договорить, с мечтательным взглядом поплёлся прочь.
— Стоять! — окликнул его Ольшанский. — Иди-ка сюда, горе-работник.
Весьма демонстративно вздрогнув, Сева оглянулся и постарался посмотреть на Игоря, аки невинное дитя. Разумеется, Ольшанский был отнюдь не настолько глуп и доверчив, чтобы принять выражение, отпечатавшееся на чужом круглом лице, за искреннее недоумение.
— Что-то не так? — натянуто спросил Всеволод, одёргивая свою вечную рубашку, на которую уже никто в офисе не мог смотреть, застёгнутую наглухо, с тремя пуговицами на воротнике. — Мне надо начинать работать…
— В кабинет, — рыкнул Игорь, не давая времени одуматься, и, повернувшись спиной к сотруднику, уверенно последовал к себе.
Потрясённо оглянувшись и убедившись в том, что никто не спешил его спасать, Всеволод поплёлся следом за начальством.
В кабинете, в котором ему прежде никогда не приходилось бывать в качестве провинившегося, Сева поспешил занять стул, но под тяжёлым взглядом Игоря понял, что что-то не так.
— Встань, — приказал Ольшанский. — Немедленно. Тебе никто садиться не предлагал.