365

Либрем Альма

Игорь подчинился. Он закрыл глаза, чувствуя, как усталость, больше напоминающая мешки с камнями, опускается на его плечи и повисает на них мёртвым грузом.

— Как же всё это достало… — прошептал он наконец-то, с трудом выдавливая из себя слова. — Бесконечные дрязги, ссоры…

— Я не знаю, почему она так против, — искренне ответила Саша. — Правда.

— Я знаю. Но тебе оно не надо, — Игорь попытался сосредоточиться на крутившейся в голове мысли, но та ускользала и никак не позволяла уловить суть. — Я… Я сказал, чтобы Лера убиралась

к маме. Моей маме. Уже давно, ещё дня два назад. Это в её блюде был аллерген. И она явилась ко мне в больницу с ним ещё раз. По глупости, конечно, но мне всё равно.

Саша вздрогнула.

— И что теперь делать?

— Спокойно жить дальше. Мне строго-настрого запретили появляться на работе ещё целую неделю, — он улыбнулся, но получилось очень грустно. — Может быть, я научусь хотя бы иногда ничего не делать?

Саша ничего не ответила. Вероятно, для неё эта страшная наука тоже была неизведанной.

— Пойдём спать, — она потянула его за руку. — Ты устал. Тебе надо лечь и ни о чём не думать. А лучше — вернуться в больницу.

— Можешь даже не надеяться, — отрезал Игорь, но в спальню послушно поплёлся. Спорить с Сашей ему не хотелось, а ссориться — и подавно.

Зато уснуть в родной постели, а не на больничной койке — очень даже да.

201

14 октября 2017 года

Суббота

Лера вела себя тише воды ниже травы, упрямо притворяясь невинным ребёнком, не понимающим, что происходит и почему её пытаются выставить из дома. Игорь высказал бы ей это в лицо ещё вчера, но она пропадала где-то, пока Саши не было дома, а когда вернулась, пришла и Александра с работы. Разговаривать о всяких приворотных зельях — это ж надо было додуматься! — казалось смешным в сложившихся условиях. Посвящать Сашу во все аспекты их дурацких семейных отношений — последнее, что хотелось Игорю.

Потому до обеда субботы он покорно глотал прописанные врачом и подсунутые Яной таблетки, не занимался работой и делал вид, что отдыхает от тяжёлых рабочих будней, не прекращавшихся уже несколько лет подряд. Но лекарства имели свойство заканчиваться. Он продемонстрировал Саше белую баночку, совершенно пустую, изъявил желание пойти купить таблетки, разумеется, получил отказ — и освободившуюся на двадцать минут квартиру.

Лера заспешила следом, уже почти добралась до двери, но её остановило раздражённое покашливание за спиной.

— Ну-ка стоять.

Валерия послушно застыла, очевидно, понимая, что деваться некуда, её всё равно поймают на ступеньках и вернут обратно.

— И ты ничего не желаешь мне объяснить?

Она вздрогнула, но заставила себя оглянуться, часто заморгала и даже выдавила из себя недоумённую улыбку.

— Что-то случилось? Тебе надо купить ещё какое-нибудь лекарство? — ласково уточнила Валерия.

— Кажется, я довольно ясно выразил своё желание не видеть тебя в пределах своего дома, — покачал головой Игорь.

— Я

ведь никому не мешаю! — недоумение, отобразившееся на лице девушки, выглядело бы совершенно искренним, если б Игорь не помнил о эвкалипте и прочих прелестях совместной жизни с крестницей его матери. — Я веду себя тихо, ничего не говорю этой твоей… — она запнулась и поправилась. — Саше ничего не говорю. Что не так? Почему нельзя?

Ольшанский подошёл ближе, и Лера, реагируя так, как положено было по канонам всех на свете любовных романов, столь любимых многими женщинами, вперила в него невинный взгляд и часто-часто заморгала. Вероятно, дальше предполагался страстный поцелуй.

— Ты предлагаешь мне так просто забыть могильные плиты, украшенные венками из эвкалиптовых листьев? — ядовито уточнил он. — Ты мне мешаешь. И Саше мешаешь.

— Это всё потому, что твоя мать — моя крёстная, да? — спросила наивно Валерия. — Я не могу больше ни о чём думать! — она уложила руки Игорю на плечи. — Если б не наше родство, ты бы…

— Выставил тебя за дверь ещё быстрее.

Она поперхнулась уже крутившимися на языке словами и недоумённо уставилась на Ольшанского, явно не понимая, что происходит, а потом отшатнулась, прижимаясь спиной к стене и стремительно белея.

— Но почему?! Разве я тебе не нравлюсь? — удивилась Лера. — Разве я недостаточно красива? Не лучше этой твоей Саши?

— Если ты считаешь, что глубже уже выкопанной тобой ямы не бывает, то я всё ещё могу позвонить твоим родителям. Или в полицию.

— Ответь мне! — возопила она. — Ты должен! Это… неправильно, Игорь! Несвойственно для мужчин любить одну женщину и не отвлекаться на кого-нибудь моложе…

Он не сдержался и схватился за голову.

— Что ты несёшь, Лера?!

— Но я должна тебе нравиться! — уверенно повторила она. — Ответь мне честно. Ты меня хо…

Лера умолкла, заметив гневный взгляд.

Игорь опёрся спиной о дверной косяк и подумал, что хуже уже точно не сделает.

— Хорошо, честно. Ты — малое дитя, ребёнок, пересмотревший фильмов или какой-то ещё ерунды. А я — взрослый мужчина, рассчитывающий видеть рядом с собой взрослую, самодостаточную женщину. У меня, в отличие от тех типажей, которые ты успела примерить на всех вокруг, не играют гормоны, как у пятнадцатилетнего, и на любую движущуюся цель я не бросаюсь. Даже больше скажу, меня интересуют умные девушки. Ты к этой категории не относишься.

— А как же физиология? — с надеждой уточнила Лера.

— Какая к чертям физиология?! — вспылил он. — Посмотри на себя в зеркало! Тебе семнадцать, ты, блин, ребёнок! И никак иначе я воспринимать тебя не собираюсь, сколько б ты не крутилась у меня перед носом в коротких юбках или обтягивающих джинсах. Я уж молчу о том, что у тебя не чувства, а стукнувшая в голову блажь.

Лера всхлипнула. Кажется, последнее её действительно обидело, но Игорь не был способен утешать едва не угробившую его родственницу.