365

Либрем Альма

Папа не заставил себя долго ждать, вышел уже через пять минут — в обычной одежде, явно не собираясь возвращаться обратно в больницу сегодня, но с кругами под глазами, оставшимися или после тяжёлой операции, или после ночного дежурства. Впрочем, причины могли быть совмещены…

— Здравствуй, — он подошёл к сыну своим привычным стремительным шагом. — Рад тебя видеть, — протянул ладонь для рукопожатия.

Игорь ответил на этот несколько официальный, никогда не водившийся у них в семье жест. Интересно, как давно они с отцом

чувствовали друг друга чужими?

— Привет, — отозвался он. — Как дела?

— Всё хорошо, — Николай Андреевич растерянно оглянулся. — А ты как? Как жена?

— Нормально, — покачал головой Игорь, подумав, что даже нужные слова для общения с родным отцом найти толком не может. — Бабушка теперь с нами живёт.

— Да? — удивился отец. — Неожиданно. Как она себя чувствует?

— Неплохо, — Ольшанский запнулся. — Сердце разболелось, заставил её переехать к нам. Если что-нибудь понадобится, пока на ту дачу доедешь…

Он умолк. Николай Андреевич тоже не произнёс ни слова, очевидно, не знал, что и сказать. Ему, разумеется, неприятно было осознавать, что столько времени даже не навещал родную мать, но и ответить оказалось нечего.

Игорь тоже никак не мог решиться задать волнующий его вопрос. Тот мог сколько угодно грызть сознание изнутри, но озвучить приглашение — нет, где там.

— Слушай, — первым решился папа, поняв, что ответная реплика за ним, — может быть, вы с Сашей к нам заедете? В гости? В воскресенье, например, я совершенно свободен, и у вас выходной должен быть. Посидим, поговорим.

Однажды это предложение уже звучало. И в прошлый раз всё закончилось совсем не так, как хотелось. Семья, и так с трудом державшаяся кучи, развалилась на куски окончательно и бесповоротно.

— Хорошо, — тем не менее, согласился он. — Только я привезу Янку и бабушку тоже. Давно уже пора сесть за один стол и поговорить, как нормальная родня, а не грызться в телефонном режиме.

— Яна не захочет, — покачал головой папа. — Но если у тебя получится её уговорить…

— У меня получится, — безапелляционно заявил Игорь. — Так что? Согласен?

— Согласен, — подтвердил отец. — Спасибо, что вообще заехал. А то я, как тот страус, голову в песок…

Он похлопал сына по плечу, и Игорь только удивлённо проследил за отцовской ладонью, словно не мог понять, что происходит.

А потом искренне улыбнулся.

71

21 февраля 2018 года

Среда

— Достала она меня со своими отчётами! — возмутился Эндрю после десятой попытки вникнуть в выработанную на фирме систему. — Только пиши, пиши, пиши… Зачем вы все вообще это делаете?

— Я этого не делаю, — возразил Игорь. — Я генерирую это в соответствующей среде. Она не сказала тебе?

— Она не дала мне ключи доступа, — вздохнул Эндрю. — Это похуже будет… Ладно, идём дальше…

Его прервал стук в дверь.

Эндрю удивлённо

вскинул голову. В этот кабинет — точнее, в каморку, в которой он вынужден был кантоваться, — почти никто никогда не заходил, а если и заглядывали, то не разменивались на такие глупости как стук в дверь. Игорь и сам просто открывал дверь, знал, что это позволялось, и никто злиться за беспардонность не будет.

— Открыто, — с трудом сдерживая звеневшее в голосе удивление, протянул экс-голландец. — Добрый день, — он поднялся, приветствуя вошедшего в комнату мужчину, а потом повернулся к Игорю, взглядом пытаясь выведать информацию о том, кто это.

Игорь гостя узнал. Это был тот самый "заказчик" — отец и Всеволода, и дочерей Регины, камень преткновения, о который разбилась идиллия их прекрасной прежде фирмы. Выглядел он взволнованным, но не слишком. Излишества в этом человеке проявлялись в другом: посмотрев на него со стороны, можно было подумать, что этот мужчина уделяет себе слишком много внимания. Нет, он не грешил пёстрыми нарядами звёзд шоу-бизнеса, не выкрашивал волосы во все цвета радуги одновременно, но зато укладывал их волосок к волоску, и вся одежда была отглажена с излишней тщательностью.

Ольшанский представил себе, как Регина гладит мужу костюмы, и с трудом сдержался, чтобы не рассмеяться. Она, наверное, не день и не два сражалась, чтобы избавиться от этой неприятной обязанности — по крайней мере, в характере Разумовской было отказаться от всех домашних дел и притворяться не участвующей в таких глупостях, как уборка, стирка и, упаси Боже, готовка.

— Здравствуйте, — поприветствовал их мужчина и повернулся к Эндрю. — Мне сказали, что вы — заместитель Регины, — он протянул руку для рукопожатия. — Я — её супруг. Хотел бы обсудить… Некоторые вопросы.

Он ещё раз взглянул на Игоря, словно намекая на то, что неплохо было бы уйти. Ольшанский пожал плечами, кивнул напоследок Эндрю и вышел из кабинета.

Личная жизнь Регины интересовала его меньше всего на свете.

Впрочем, Игорь не успел отойти далеко; из комнаты донёсся чей-то возмущённый крик, и с тихой беседы мужчины быстро перешли на повышенные тона.

Ольшанский непроизвольно остановился. Он не хотел этого делать, не хотел знать, что случилось, не хотел вникать в чужие проблемы, нет.

Но подумал, что с удовольствием рассмеялся бы в лицо человеку, который считает, что Разумовскую можно просто так засадить дома, заставить варить борщи и не посещать работу, даже если у неё сто раз слабое сердце.

— Бред, — пробормотал он.

Интересно, Регина каждый день вынуждена была выслушивать, что её место дома или в больнице, а не здесь? Потому постоянно пропадала, а потом возвращалась на короткий срок, раздражённая?

Ольшанский оглянулся, подавил порыв открыть дверь и высказать мужу Регины в лицо всё, что об этом думает, напомнил себе, что это не его дело, и ушёл.