365

Либрем Альма

Ольшанский с трудом успел преградить путь своей сестре. Та раздражённо ударила его ладонью по груди, попыталась пройти мимо, но Игорь коротко покачал головой.

— Садись, — приказал он. — И не трогай Сашу. Она не одобряет то, что сделала её мать — ну, и наш отец, соответственно, — и точно не обижается на тебя. Дело в другом.

— Но в чём? Я должна спросить!

— Яна, — попытался уговорить сестру Игорь, — пожалуйста, ничего не спрашивай. Ей и так плохо. И дело не в том, что ты что-то сделала не так. Можешь принимать это за психологическую

травму.

В ответ Яна удивлённо вскинула голову и только раздражённо кашлянула.

— Вам надо завести ребёнка, — отчеканила она. — И все проблемы пройдут. Моментально! Ты только представь… Эй? А чего ты такой смурной?

— Не обращай внимания.

— С нею что-то не так? — тут же поняла Яна. — Ты… Она не может иметь детей, да?

— Яна!

— Какой кошмар! — сделала свои выводы сестра. — Ужас! Игорь, а ты… Ты уверен в том, что она тебе не лжёт? А проблемы точно в ней, а не в тебе? Вы вообще у врачей проверялись? Я надеюсь, это не приговор какой-нибудь деревенской бабки-шептухи? А если… Игорь, а у неё был выкидыш? Или у вас просто не получается? Или…

— Прекрати! — сорвался Ольшанский. — Яна, хватит! Ты сама придумала уже в три раза больше, чем есть на самом деле. Саша немного приболела. У неё проблемы в общении с родителями, вот и всё. Это от стресса — потому она нервная и старается избежать внешних раздражителей. Не вздумай с нею разговаривать, поняла?

Яна поднялась, обиженно опустила ладонь на живот, словно намекая на то, что Игорь только что накричал на беременную женщину, и гордо удалилась.

Ольшанский подождал минуты две, пока шаги сестры стихли, оделся и вышел следом на улицу, надеясь найти там Александру или хотя бы бабушку. Дурное предчувствие, в которое он никогда прежде не верил, комом застыло в горле.

38 — 37

38

26 марта 2018 года

Понедельник

Саша после вчерашнего была расстроенная, мрачная, и, казалось, код словно чувствовал, что его автору было не слишком хорошо. Игорь тоже раздражённо щёлкал по клавишам, с трудом преодолевая желание послать кого-нибудь. Именно потому его раздражал каждый лишний звук; когда кто-то начинал разговаривать, Ольшанский не выдерживал и то прикрикивал, то просто просил помолчать.

Больше всего раздражало хныканье Севы; тот практически каждую секунду заговаривал сам с собой, обращался, кажется, к тексту своей программы, бормотал что-то, говорил…

— Да что происходит?! — не удержавшись, воскликнул Ольшанский. — Ты можешь замолчать или внятно сказать, что произошло?

— Плакала наша Америка, — хрипло ответил Всеволод. — Это кошмар. Ничего не сходится. Финальные тесты не идут. Оно работает не так! Оно выдаёт не то!

Игорь буквально слетел со своего стула и метнулся к Севе, заглянул через его плечо и удивлённо вскинул

брови.

— Отдельно модули работали идеально, — промолвил он. — А тут что не сходится?

— Точка входа и точка выхода, — прошептал Сева. — Я когда делал свою часть математики, кое что там оптимизировал, чтобы не усложнять… В общем, упростил типизацию, убрал одну ветку наследования, и уже основываясь на этом…

— И никому не сказал.

— Нет, зачем?

Игорь выпрямился и молча схватился руками за голову. Типизация, потерянная Севой где-то в тоннах кода, могла стоить им всего проекта, а не только Америки. Парень даже не представлял, какой ущерб мог нанести и фирме, и коду, и вообще всем вокруг, сделав только одно локальное изменение.

— Ты идиот, — пробормотал Ольшанский. — Какой же ты идиот! Ты хотя бы понимаешь, что мы теперь просто ничего не сдадим? Почему ты не сказал об этом, когда писал? Где вообще эта часть? Открывай, будем поправлять…

Всеволод молчал и только смотрел на начальника, хлопая глазами.

— Только не говори, — прохрипел Игорь, — что ты забыл о том, где была эта часть кода.

— Я забыл, — выдохнул Сева. — Оно где-то в надстройках и много где используется. Может быть, легче изменить твою часть?

Игорь истерично хохотнул.

— Тебе тысячу строчек? Или две? — ласково уточнил он. — А ничего, что мне придётся под твою изменённую невесть как типизацию изменять не только выход, а и всю обработку, которая идёт до этого?

Сева втянул голову в плечи, задрожал всем телом, попытался выдавить из себя ответ, но не смог. Игорь только сжал зубы, с трудом сдерживаясь, чтобы не послать нерадивого подчинённого куда подальше.

— Немедленно весь код в общий доступ, — он вернулся за своё рабочее место. — И будем вместе разбираться в том, что ты натворил.

— Но…

— Вместе! — рявкнул Игорь. — И всех остальных это тоже касается, надеюсь, понятно?

37

27 марта 2018 года

Вторник

Стрелка настенных часов, повешенных ещё очень давно, но никогда не пользовавшихся особым успехом, остановилась на пометке "шесть", обозначая конец рабочего дня для всех нормальных людей.

Игорь бы не обратил на неё внимания, да и недосуг было отвлекаться от основного занятия, но в комнате, в которой до этого было мертвенно тихо, вдруг что-то зашелестело, все куда-то в один миг засобирались, заспешили…

Ольшанский удивлённо поднял голову и оглянулся.

— Куда вы собрались? — спросил он. — Вас не смущает, что нам за эту неделю надо всё закончить?

Он поймал на себе полный смущения взгляд Всеволода — тот словно просил прощения за собственный уход, — но проигнорировал его. Не было времени жалеть человека, на котором лежала часть вины этого провала. Игорь должен был предусмотреть, что они слишком многим жертвуют, подумать о том, какие последствия будет иметь работа Севы для проекта.