365
Шрифт:
— Было ж видно, что тебе что-то нужно, — вздохнул Игорь. — Но, раз ты уже об этом всём рассказала, не пора ли признаться, что мы расстались окончательно?
— А если я скажу, что никогда тебя не любила? Что ты мне даже не нравился? — она подняла голову, посмотрев ему в глаза, и Игорь подумал, что впервые видел Веру сколько-нибудь настоящей. С презрительно искривлёнными губами, со следами слёз на щеках. — Ты ещё, слепой, так смотрел на меня в самом начале. Тебе что, не обидно?
— Мне? — Игорь вздохнул. — Нет, мне не обидно. Если чувства перегорают, то нет никакого смысла за ними реветь и кричать.
— А если я аборт сделаю? — она прищурилась и отступила от него наконец-то. — Ты что, примешь меня, как подержанную собаку?
— Вера, — он склонил голову набок, едва заметно улыбнулся и вздохнул. — Если я тебе даже никогда не нравился, зачем ты хочешь вернуться?
Она была удивлена этому вопросу. Посмотрела на него, словно пыталась спросить что-нибудь в ответ, но не могла подобрать соответствующие слова. Игорю показалось, что Веру тянуло смеяться: может быть, она наконец-то пришла к выводу, что просчиталась в какой-то момент.
— Мы с тобой взаимно друг друга никогда не любили, — наконец-то ответила она. — Но с тобой удобно. А ты-то почему меня не послал? Нет, мне просто интересно, — Вера подошла к окну, кажется, пытаясь воспользоваться им, как зеркалом, и ладонью безжалостно вытерла слёзы. — У тебя пудры нет?
— К сожалению, — Игорь вздохнул, — у меня не было времени и достаточного стимула. Теперь он есть. Но это конец, я надеюсь? Или ты опять придёшь к моей маме?
— Может, и приду, — согласилась она, гипнотизируя своё едва заметное отражение. — Это будет интересно. Она слепая. Даже если я ей правду расскажу, она всегда будет виноватой. Или твоей этой новой какую-то гадость подстроить? Не так уж и плохо, чтобы ты знал. В жизни интересно быть стервой в облике жертвы.
— Если тебе интересно тратить на это своё время, то милости прошу.
Вера повела плечами.
— У меня были до тебя мужчины с достатком, — промолвила она, — и без него тоже. И не со всеми я хорошо расставалась. Но вот так, если честно, Ольшанский, у меня впервые. Так равнодушно ещё никто не… Тебе что, настолько наплевать?
— Ты сама найдёшь выход?
Вера дёрнулась, будто бы собиралась сказать что-нибудь ещё, но вместо этого схватила брошенную в коридоре сумку и вылетела из квартиры. Игорь слышал стук каблуков в подъезде, и задался вдруг вопросом: а чего она хотела добиться от него этим представлением? Может быть, жалости, может быть, что он подумает, будто между ними было что-то стоящее?
Но, впрочем, Игорь предполагал другое. Вера терпеть не могла проигрывать: уходить, когда её прогнали, было как-то… Неправильно, что ли?
340
28 мая 2017 года
Воскресенье
Смешно, что он всё-таки поехал к Саше чинить её карниз, правда?
Магнус сегодня лежал на столе и покачивал своим длинным хвостом умеренной степени пушистости. Изредка он потягивался и зевал — это сопровождалось характерным щёлканьем челюстей, — а иногда щурил свои большие рыже-карие глаза с узкими полосками зрачков. На Игоря он не бросался, даже когда тот пустил в расход стул, на котором обычно — так сказала Саша, — сидел именно кот за едой, —
— Сколько он весит? — спросил Игорь, когда второе крепление встало на место, и осталось только прицепить саму палку — и штору на неё.
— Карниз?
— Карниз немного. Магнус, — он бросил взгляд на лениво ударившего лапой по столу где-то в районе присевшей на него мухи кота, и вновь вернулся к работе. Прищепки — или как эта фигня называлась, — отказывались держать даже тоненькую, как фата невесты, тюль, не говоря уж о тяжёлых шторах.
— А, Магнус… Месяц назад было тринадцать шестьсот, — Саша с опаской посмотрела на кота. — Сейчас больше. Мы ж как на качелях, толстеем и худеем. То есть, Магнус толстеет, а я худею.
— Ты и так стройная, — оглядываясь на неё, улыбнулся Игорь. — Зачем тебе ещё больше худеть?
Саша действительно, казалось, потеряла вес с поры их первой встречи, хотя и немного. Она только смахнула мешающую прядь с лица в ответ на его вопрос и явно задумалась.
— Да я не специально, мне как-то всё равно. Наоборот бы… — она оглянулась на холодильник. — Просто от нервов.
— Это из-за работы?
— Ты беспокоишься, — это было скорее констатацией факта, чем вопросом, и Игорь отреагировал на него соответствующе. Он наконец-то прицепил штору, сошёл со стула и позволил себе разогнуться — потому что на стульчике пришлось втягивать голову в плечи и стоять на полусогнутых ногах, потолки оставались всё такими же низкими, как и в первый раз, когда он заходил к Саше. — Никто раньше не задавал мне этот вопрос. Нет, не из-за работы, я просто не слишком хорошо общаюсь со своими родителями.
— Это бывает, — кивнул он. — Но ничего серьёзного? Ты вообще хоть что-то ешь?
— Ем я, ем, — хмыкнула Саша. — Магнус за мною в выходные дни отлично следит, а на работе… — она открыла холодильник и вытащила с полки кусочек твёрдого сыра. — Пушистый, будешь?
— М-р-ру, — отреагировал моментально кот. — Мр-миа-а-ау? Мр-мама?
Она протянула сыр, и Магнус схватился за него зубами, впрочем, оставив целыми пальцы. Игорь завороженно наблюдал за тем, как кот, расправившись с лакомством в одно мгновение, опять возвращается на стол.
— Он не кажется толстым, — заметил вдруг парень.
— Нет, мы ж ещё маленькие, мы растём, — Саша потрепала кота по голове. — На самом деле, он очень подвижный. А когда гости, ещё и очень кусачий, тебе правда повезло, ты ему с первого взгляда понравился.
Игорь предпочёл не рисковать и не гладить Магнуса, пока тот устраивался на столе. В конце концов, доверие доверием, а кот вселял некую опаску одними своими габаритами.
— Ты какой-то не такой, — вдруг промолвила Саша. — Что-то случилось?
— Код не идёт, — отмахнулся Игорь. — Всё хорошо. Сейчас отвлекусь, а дома опять придёт вдохновение.
— Ты ж врёшь, правда?
— Вру, — скривился он.
— Если это личное, то я больше не буду спрашивать, — в тоне Саши чувствовалось извинение. — Мне вообще не следовало вмешиваться. Я понимаю.
— О, — Игорь вздохнул. — Ты понимаешь больше, чем кто-либо другой. Но всё в порядке. Там просто не о чем вспоминать, — он оглянулся на шторы. — Я даже рад, что всё так закончилось.