365
Шрифт:
— Икленко, — Игорь надеялся, что у Саши отцовская фамилия, и с трудом вспомнил отчество, — Владимир. Я так понимаю, ему около пятидесяти, и у него есть дочь.
Скульский поперхнулся и покраснел от негодования.
— Вы решили сменить арендодателя? Связаться с каким-то из наших конкурентов?!
— Нет, — покачал головой Игорь. — И не собираюсь.
— Это будет невыгодное капиталовложение!
— Да понял я! Мне просто надо знать, кто это такой. Или, может быть, три пятых вас устроят больше двух третьих?
Скульский
— Я обязательно, обязательно обо всём узнаю. Обо всём, о чём только смогу, — он завертелся на своём стуле, и Игорь раздражённо скривился, подавляя отчаянное желание послать арендодателя куда подальше. — А вам зачем? Всё-таки, может быть, у вас с этим человеком какие-то дела? Или…
— Нет, — оборвал его Ольшанский. — И это уже действительно не ваше дело. Прошу вас внести деньги как можно скорее на счёт фирмы. И не задерживать с выплатами.
…Если отец Александры — такое ж добро, как и этот делец, то у Игоря даже не было сомнений, что у Саши с таким человеком сложиться хорошие отношения просто не могли.
— Я перезвоню вам, — Скульский поднялся со своего места, — как только всё будет готово. И, очень надеюсь, мы ещё немножечко компенсируем сумму выплат? Или, может быть, обойдёмся без юристов?
Игорь ничего не ответил. Он и не сомневался, что в вопросах оплаты арендодателю придётся уговаривать уже Регину, а это очень, очень непросто.
334
3 июня 2017 года
Cуббота
Мобильный телефон разрывался от звонков. Игорь никогда не подозревал, что административная работа до такой степени сильно отвлекает от более полезных занятий — написания кода, например, — но за последнюю неделю оценил героизм Регины в полной мере. Если она когда-то была столь же восторженным программистом, то, вероятно, потому и стала стервой, что вынуждена была бросить всё, что любила, и рыться в этих нескончаемых бумажках, ругаться со Скульским и подобными ему людьми и совершенно забывать о личной жизни.
У Регины, впрочем, была семья. Муж вот, хотя и не слишком пробивной человек, по крайней мере, следил за домом, за детьми… Может быть, у них даже какие-то животные содержались, хотя в том Игорь сомневался, начальница сама сошла бы за добротную змею. Он же, оставшийся в гордом одиночестве созерцать плоды трудов последней недели и явившийся в субботу в пустой офис из пустого же дома, подумал, что со своим статусом "всё в коде" пора бы и завязывать.
В прошлый раз эта мысль привела его на корпоратив и к знакомству с Верой. В этот раз, Игорь подозревал, дело было в Саше, но всё же, некоторые сомнения упрямо отказывались покидать его голову и вести себя, как порядочные строчки горячо любимого проекта.
В офисе было потрясающе тихо. Никто
Все проводили время дома, со своими родными, со своими вторыми половинками или хотя бы животными. Но Игоря, страстно вздыхая и шелестя листочками, ждала папка с техническим заданием, горы документов, звонок Регине и незавершённый отрезок кода. Потому, как бы он ни мечтал о свободе от надоевшей давно работы, к сожалению, та была недоступна.
Он зашёл в кабинет, включил компьютер, разложил перед собою горы листов, заполненных какими-то напечатанными мельчайшим шрифтом текстами, попытался сосредоточиться… и застыл. Ничего не получалось. В голове гудело, лезли какие-то непонятного происхождения мысли, телефон то и дело пиликал — опять спам, даже скрипт не ловит! — и где-то за стеной что-то равномерно постукивало.
Он поднялся со своего места и прислушался. Постукивало ритмично, но не в кабинете. Откуда-то из комнаты для отдыха, в которой обычно никто не сидел, доносилось клацанье клавиатуры и чего-то ещё…
Игорь вышел в коридор и застыл у двери.
— Мама? — донеслось изнутри. Следом за этим вопросом послышалось женское "шшш", и Игорь удивлённо распахнул глаза.
Женский голос мог принадлежать только Саше. У Регины был другой, грубее, а кроме начальства и программистов в офис во внеурочное время никого и не пускали, охраннику предоставлялся чёткий список особ. Можно было вернуться, проверить длинные списки тех, кто ходил и выходил, но для того пришлось бы вскрывать базу данных — ключи-то у сволочного Скульского, — и Игорь предпочёл всё-таки проверить присутствие лично.
— Ма-а-ама! — повторил наглый, довольно тонкий голос.
Ребёнок? У Александры?
Игорь легонько приоткрыл дверь — и не знал, что то было, вздох облегчения или просто смех.
На диванчике, на котором обычно сидели программисты, развалился ребёнок — пушистый, тринадцатикилограммовый ребёнок по имени Магнус. Хвост его лениво покачивался взад-вперёд, морда лежала на вытянутых лапах.
Саша сидела в кресле, с ноутбуком на коленях, и так увлечённо что-то делала, что даже не заметила, когда её потревожили. На руке и вправду красовался выцветший уже синяк, и она, надеясь на одиночество, закатала рукава рубашки, приступая к работе.
Игорь опёрся плечом о дверной косяк и постучал костяшками пальцев по деревянной поверхности, напоминая о своём существовании.
— Доброе утро, — поздоровался он. — Ты давно здесь сидишь?
— Ой! — Саша подскочила на месте. — Я… Наверное, мне нельзя было приводить сюда Магнуса, — последний вывод был сделан довольно поспешно и, вероятно, логично — здоровенный котяра только фыркнул и презрительно посмотрел на нарушившего его спокойствие мужчину.
— Я полагаю, если Магнус здесь, на то есть крайне серьёзные причины.