365
Шрифт:
14 июня 2017 года
Среда
Обеденный перерыв, нынче не затягивающийся больше чем на полчаса — Лёшина команда подходила к дедлайну, третья группа как раз ставала на новый проект, четвёртая — просто отставала от положенного графика, а Игорь со своими банально не привык сидеть по четыре часа и пить кофе, — оказался шумным. Саша, теперь не отказывающаяся садиться с ним за один стол, молча смотрела в свой стакан, дожидаясь, пока чай хотя бы немножко остынет.
Игорь засыпал на ходу. После вчерашней стычки
— Я сейчас выключусь, — он сделал большой глоток кофе, обжигая гортань, но это прийти в себя ни капельки не помогло. — На месте. Какое ж паршивство — эта работа на девять утра… — а Регина ещё хотела на восемь! — Ты в сколько выключила?
— В двенадцать, — повинно ответила она. — Магнус потребовал идти спать, и я вынуждена была подчиниться.
Магнус — кот, признаться, исключительный, — мог и по голове дать, если откажешься выполнять его условия, так что Игорь понимал: Александра вынуждена была слушать кота в столь жизненно важных вопросах.
Как бы это не уснуть?
— Зачем я тут сижу? — философски спросил Игорь. — К следующему этапу не перейти, пока остальные нас не догонят.
— А заготовка?
— Забудь, — махнул головой он. — Мне ещё переделать архитектуру и вычитать ту гадость, которую мне принесут. Поможешь?
— Помогу, — послушно кивнула Александра. — Если это будет в моих силах.
— Тебе повезло, — Игорь опять отпил немного кофе, скривился — всё ещё слишком горячий, напиток не доставлял ни капли удовольствия, а вот ожогу весьма способствовал. — Ты пришла на свежий проект. Когда я устроился сюда на работу, на меня повесили какую-то гадость, которой было уже полтора года, и сказали вникать. Ничего хорошего с того добра выйти просто не могло, и с проекта мы того слетели, но на работе я каким-то образом задержался, — потому что тогда, как говорила Регина, она видела потенциал. Или создавала себе, впрочем, должников, которые потом соглашались работать без отпуска и без отдыха, до самого последнего дня.
Саша вздохнула. Может быть, она была согласна с тем, что он сказал, может, полагала, что не следовало и идти на эту фирму. Игорь не спрашивал, она сама не делилась.
Откуда-то со стороны входа — кухня была на нижнем этаже их офисной части, — раздался шум. Игорь аж проснулся; громкий стук и женский крик, правда, неразборчивый, заставил его вскочить с места. Все остальные тоже оживились и двинулись в направлении коридора; охранник, стоявший под дверью, смотрел с подозрением, но не спешил успокаивать нарушителей спокойствие.
Регина, всколоченная, возмущённая, стояла у лифта, сжимая руки в кулаки. Её всё то же бордовое платье, стандартно символизирующее хорошее настроение и желание ругаться, теперь едва ли не полыхало алым.
Мужчина, стоявший у двери — незнакомый, и уж точно не её муж, — стоял на пороге и смотрел на неё, словно на фурию. Впрочем, злоба во взгляде смешалась с чем-то другим, и идентифицировать чувства однозначно было невозможно.
Он
— Чего встали? — раздражённо спросила она. — Всё замечательно. У нас не сложился разговор с одним из заказчиков. Расходитесь по рабочим местам.
Никто даже не посмел пискнуть, что у них обед. Игорь, приобняв Сашу за плечи, подтолкнул её в направлении кухни. Он знал, что Регина всё равно не пойдёт сейчас к ним и не будет требовать придерживаться дисциплины. Работы сегодня точно не будет; начальница обязательно закроется в кабинете и будет звонить кому-то, кричать на арендодателя, выбивать компенсацию, может, наберёт номер мужа и будет орать на него.
— Что это было? — тихо спросила Саша. — Почему она так…
— Я подозреваю, — вздохнул Игорь, — что мы минуту назад были свидетелем причины его отсутствия.
322
15 июня 2017 года
Четверг
Регина, не собиравшая лидов, наверное, уже года два в конференц-зале, общавшаяся с каждым по отдельности, сейчас стояла у маркерной доски и что-то чертила, потом стирала и писала заново, с таким скорбным видом, словно её заставили делать нечто абсолютно ужасное. Причины подобного поведения таились где-то глубоко и были сотрудникам неизвестны. Игорь наблюдал за абсурдными графиками уже как минимум полчаса, и Регина не собиралась останавливаться. Ни единого слова по сути она до сих пор не проронила, но потребовала тишины — сказала, что ей просто необходимо сосредоточиться.
Они молчали. Рассеянность и растерянность начальства — всегда повод для лишних разговоров, особенно если дело касалось Регины; слишком уж она обычно бывала строга и самоуверенна, чтобы сейчас так смотреть на них, будто бы уставшая, измученная жизнью, испитая изнутри женщина — кто-то вычерпал из неё не бокалом, а громадным ведром всю энергию и оставил наедине с собственными проблемами, а сейчас не удосуживался даже прийти на порог и спросить, не нужно ли чего. Она же, как обычно, была достаточно горда, чтобы не сказать ни слова — не попросить, не потребовать.
Поползли ли уже по офису сплетни? После вчерашнего — разумеется. Никто не видел мужа Регины, но все до единого прекрасно знали, что вчера из офиса выгоняли не его и не какого-то заказчика с дурными условиями. Слишком всколоченной была женщина, слишком долго потом не выходила из собственного кабинета, слишком чётким оказался макияж, когда наконец-то выбралась.
Сейчас все молча переглядывались и смотрели на её схему с опаской. В конце концов, она могла означать всё, что угодно; Регина опять сбилась, опять отшвырнула листик в сторону и опять попыталась нарисовать что-то заново.