365
Шрифт:
— Не тронет она тебя, — протянул Игорь, нарушая воцарившуюся было тишину раньше, чем та стала неловкой. — Если честно, то Регина просто не привыкла, когда ей перечат.
— Раньше, казалось, ты был про неё лучшего мнения.
— Раньше мне очень хотелось поменьше бывать дома, — признался Игорь. — Потому, поскольку все её действия заставляли задерживаться подольше, были мне почти в радость.
Саша только повела плечами.
— Есть дом, в который никогда не хочется возвращаться, — согласилась она. — В этом я тебя отлично понимаю, — Александра на мгновение помрачнела, а после вновь вернулась
— Регина может ненавидеть меня за моё дурное поведение, — скривился Игорь, — но она очень любит деньги. А я их, благо, приношу успешно.
— Как всё меркантильно.
— Можно подумать, для тебя это в новинку.
— Да, опять явился, — согласилась она. — Вчера вечером. Я решила последовать твоему примеру и послала его, даже дверь не открывала, но всё равно. У меня такое впечатление, что он скоро будет бросаться на меня с ножом и с доверенностью.
Она поставила перед Игорем чашку с чаем, сама устроилась на высоком табурете, кажется, непроизвольно качаясь взад-вперёд, и посмотрела на кота. Тот потянулся — громадный серый зверь, — и во сне щёлкнул зубами, показывая, что будет с каждым, кто посмеет навредить ему. Во взгляде Александры даже чувствовалась лёгкая зависть, словно она хотела бы стать своим котом и получить такую полноценную свободу.
— Всё-таки хочешь переехать? — спросил Игорь. — Может быть, тебе помочь с поиском квартиры?
— Нет, — уверенно ответила Саша. — Сбегать — дурное дело. Я ему не рабыня — и не трусиха.
— Точно не трусиха, — согласился Игорь. — Если дело не идёт о маленьком-маленьком остановившемся между этажами лифте, — Александра рассмеялась, и он улыбнулся ей в ответ. — Чего ты на меня так смотришь?
Александра только мотнула головой. Только-только проснувшийся Магнус среагировал на её волосы, хоть и тёмные, но поймавшие лучи света, как на лазерную указку, и совершил прыжок прямо своей хозяйке на руки, окончательно уничтожая все возможности продолжения разговора.
— Я только хотела сказать, — попыталась она найти более подходящий ответ, чем тот, что был правдивым, — что у меня в одном месте в коде какая-то абсолютная ерунда получается. Ты можешь посмотреть? У меня совершенно голова не варит, а если я не сделаю это, то точно вылечу с работы.
— Конечно, — кивнул Игорь. — Сейчас гляну.
Магнус довольно мяукнул: кажется, причиной всех манипуляций было избежание признания статуса его хозяйки как нравившейся кому-то девушки — и, упаси кошачий Всевышний, чего-нибудь большего.
— Слушай, — не удержался Ольшанский. — А ты не хочешь завтра куда-нибудь сходить? А Магнус, думаю, с удовольствием побудет один, отдохнёт от моего назойливого присутствия и перестанет так нервничать. Чем не вариант?
— Хорошо, — игнорируя бьющегося в руках кота, кивнула Саша, и разжала руки. Магнус с громким "мяу" бросился на Игоря, но, встретив его сердитый взгляд, очевидно, передумал, сделал вид, что совершил этот выбор самостоятельно, и зашагал прочь, раздражённо подёргивая хвостом.
В этом раунде победа осталась за Игорем.
326
11
Воскресенье
В городском парке, что никак не мог изменить своё название вот уж который год, оказалось красиво и тихо. Дождь, который передавали уже третий день, в очередной раз задерживался, и солнце, стоявшее в зените, заставляло прятаться под деревьями. Где-то там, за стеной из растительности, вне линий ровных дорожек, слышался шум: катались на каруселях дети, кто-то осаждал несчастное колесо обозрения, а кто-то окружил плотной толпой продавца сладкой ваты, требуя и себе порцию за умеренную плату.
Они ушли подальше от толпы, туда, где были просто деревья и свежий воздух, и мирно блуждали по узким дорожкам, игнорируя редкие скамейки. Саша сначала, кажется, делала вид, что они куда-то спешили и встретились случайно, но потом сдалась и даже позволила взять себя за руку, даже если и немного неохотно; спустя минут двадцать вроде бы даже оттаяла и стала реагировать на него почти спокойно — так, будто бы встреча действительно была неслучайна.
Впрочем, говорить им в какой-то момент оказалось не о чем. Начинать обсуждать код — смешно, да и глупо, спрашивать опять о Магнусе — тоже верх сумасшествия, не могут же люди всё время говорить о коте!
Игорь подозревал, что беда в том, что никто из них не рисковал первым начать разговор. Саша делала вид, словно такое молчание её совершенно устраивает, хотя и было видно, что нет, он сам тоже старательно притворялся спокойным, уравновешенным и совершенно не боящимся молчания человеком.
— Я… — начала Саша, на мгновение прервав тишину, но потом опять умолкла, бросила на него быстрый взгляд и вздохнула.
Стало ещё более неловко. Игорь сжал её руку чуть крепче, словно напоминая о том, что всё в порядке, но это вряд ли помогло; она опять отвернулась в противоположную сторону и сделала вид, что не собиралась ничего говорить.
— Мы ведём себя, как два идиота, — вздохнул Игорь и, заметив, как помрачнела Саша, исправился: — Хорошо, пусть я один веду себя, как идиот. Мы уже полчаса ни о чём не говорим.
После коварного "привет" — умолкли, словно воды в рот набрали.
— Я понятия не имею, о чём можно говорить, — вздохнула она. — Я вообще не знаю, о чём разговаривать в таких ситуациях.
— Ну раньше же ты со мной о чём-то разговаривала, — Игорь остановился, и Саша тоже стала, как вкопанная, и опасливо покосилась на него, будто бы задавалась вопросом, всё ли в порядке, или ей уже пора убегать. — И не только же о коде.
Александра тяжело вздохнула, но не проронила ни единого слова.
— Ну, хорошо, в своих предыдущих отношениях? — совсем уж растерянно спросил он. Саша подняла на него немного смущённый взгляд и закусила губу.
— А ты? — уточнила она. — О чём ты разговаривал со своими бывшими девушками?
Смотря с какой, конечно, но Игорь предполагал, что вопрос касался в основном Веры.
— Мои бывшие девушки и ты — это совершенно разные вещи, — уверенно ответил он. — Даже по образовательному показателю. Или, — улыбка, наверное, получилась немного хитроватой, а тон — вообще как у его бабушки, когда она смотрела на своих студентов в университете, — все твои молодые люди были сплошь гуманитарии?