419
Шрифт:
— Вы ели? — спросила хозяйка. — Голодная, небось?
— Немножко, — улыбнулась Лора. — Но мне бы не хотелось вас затруднять.
— Глупости какие! Заходите, покормим вас.
Лора обернулась к Уинстону:
— Принеси мою сумку, пожалуйста. — И, не успел он рявкнуть, проскользнула в дом.
— Нас шофер ждет!
— Заплати ему и отпусти, — велел отец. — У нас гости.
Большие кожаные кресла — можно сесть поудобнее. Пастельные английские пейзажи — есть чем любоваться. Парадные семейные портреты
— Тут у нас гостиная, хотя точнее сказать — телевизионная.
Гигантский телевизор на подставке — Лора села напротив, мутно отразилась в экране.
— Высокой четкости, — пояснил отец Уинстона. — Плазма, пятьдесят четыре дюйма. «Сони». — Он так произнес — получилось почти «сонный». — Уинстон нам купил.
— Ну надо же.
Уинстон молча дулся рядом на диване, а его мать суетилась за стенкой, собирала гостье ужин на поднос.
— О да, — сказал отец Уинстона. — Из Америки заказал. Я с половиной кнопок так и не разобрался.
Уинстон пробубнил что-то насчет инструкции, скрестил руки на груди и продолжил безмолвствовать. Оглушительно.
Отец пропустил его замечание мимо ушей.
— Хотите выпить, мисс? «Моэт», «Реми Мартен»? «Гиннес» есть. В банках, конечно. И к нему яйца по-шотландски, хотите?
— Я столько летела — боюсь, алкоголь мне сейчас будет чересчур.
— Жена скоро чай принесет. Мариам! Наша гостья сейчас в обморок с голоду рухнет.
Та появилась с серебряным подносом — виноград, сыр кубиками, крекеры «Риц» веером, точно игральные карты. Налила Лоре «эрл грей», предложила к нему сгущенки.
— Спасибо вам огромное, — сказала Лора.
Но это был только первый залп. Блюда прибывали как на конвейере: салат с авокадо, холодная паста со сливочным соусом, оставшаяся с обеда, грибы в винном соусе, оставшиеся с ужина, резаные яблоки с миндалем, пирожные и коричные «улитки», даже обещанные яйца по-шотландски.
— Разогреть вам мясной пирог? Или почки с пюре? А хотите киш? Есть консервированные груши, португальские.
— У вас ведь свои в саду?
— Не такие сладкие, — объяснила Мариам. — В Нигерии груши крахмалистые.
— Нормальные в Нигерии груши, — сказал Уинстон.
Он наклонился, зачерпнул себе пасты на тарелку, цапнул яйцо по-шотландски. Угрюмость его потихоньку рассеивалась — ужин с родителями неизбежен, и Уинстон смирился. Ладно, не получит денег сегодня — завтра организует засаду, его ограбят на глазах у мисс Пурпур, он прикинется жертвой, может, обвинит ее в том, что это она и подстроила, арестом ей пригрозит.
Его мать снова закудахтала:
— Не понимаю, зачем Уинстон поехал за вами в таком виде. Африканский халат, шапка эта дурацкая. У него есть дорогие шелковые галстуки, нужно было надеть.
— Ну, — сказала
Его мать просияла:
— Слыхал, сынок?
Уинстон промолчал. Дожевал яйцо.
Лампы в доме замигали; Уинстон повернулся к отцу, вздохнул:
— Включить генератор?
— Да НТЭС так целый день. Скоро перестанет.
Лампы опять мигнули.
— НТЭС — это Национальный трест энергосбыта, — пояснил Уинстон Лоре. Заговорил с ней впервые за всю трапезу. — Означает «Навсегда темно, электростанция сломалась».
— Не слушайте его, — посоветовал Маркус. — Он никого не уважает. У НТЭС дела пошли гораздо лучше. Полная реорганизация.
Уинстон фыркнул:
— Ага, теперь он называется ООО «Нигерийское правление подачи энергоснабжения». Что означает «Очень Обновленная Организация „Никаких перемен, поджигайте эти свечи“». И все равно его зовут НТЭС. НТЭС то, НТЭС сё.
— Уинстон, — сказал Маркус. — Не принижай наши государственные институты перед гостьей. У нее сложится дурное впечатление.
— Но ты сам на НТЭС вечно жалуешься! — возразил Уинстон.
— Не перед гостями же.
Лампы снова замигали.
— Ну так включать генератор или не включать?
— Засушливый сезон, — сказал отец. — Уровень воды упал. Не хватает гидроэнергии на электричество. Но НТЭС старается. Обычно свет отключают, только когда темно.
— То есть когда он нужен, — встрял Уинстон.
— Это из-за скачков напряжения, — продолжал его отец, не обращая на сына внимания. — Все эгоисты, все включают свет одновременно. А кое-кто и не выключает, хвастается! Поэтому у нас запасной генератор, дизельный.
И дом погрузился во тьму.
«Мисс Пурпур. В гостиной. Тьмой ночною».
Бестелесный голос — Мариам:
— Я схожу.
Лора сидела в темноте, ждала. Слушала, как сопит Уинстон. Потом грохот, фырчки — и включился свет. Уинстон смотрел на Лору в упор, не мигая.
— Доедайте и пойдем, — вполголоса велел он.
Она и бровью не повела.
Вернулась его мать — по пути к генератору она умудрилась сотворить чайник свежего чаю. Подлила Лоре.
— Вы, наверное, устали.
— Немножко. Еще в гостиницу не заезжала. Видите — до сих пор с багажом.
Ее сумка стояла на диване у Уинстона под локтем.
— У вас больше ничего нет? — спросила Мариам.
— Мне больше ничего не нужно.
— А дорога на остров? — спросил отец. — Доехали без проблем?
— Без проблем, — сказал Уинстон.
— Ну, — сказала Лора, — у нас были проблемы под мостом.
— Пацаны уличные, — сказал Уинстон. — Ерунда.
— Пацаны, — сказал отец. — Ян даба, а не пацаны. Злое отродье. Ленивая нигерийская молодежь. Ни честолюбия, ни морали.
— Они вас не очень обеспокоили? — спросила Мариам.