419

Фергюсон Уилл

Очередной ложный сигнал. Автомобили ни при чем. Бризбуа нечего расследовать, не было аварий — только трупы, а таковые пребывают вне его компетенции. Поди пойми, что чувствовать — разочарование ли, облегчение, а может, и вовсе ничего не надо.

Патрульные машины заблокировали движение под эстакадой в обе стороны, окатывали всю сцену светом мигалок.

— Перепились, судя по всему, — сказал дежурный офицер. — Нашли пустой пузырь «Джека Дэниэлза». И шипучку «Бэби Дак». Заснули, видимо.

Умерли, подпирая друг друга.

Уютненькая вышла бы сценка, если вычеркнуть смерть. «Кого огнем, а кого льдом». Откуда он это взял? В хоре, в детстве? Из песни? Он устал. Как ни старался вникнуть в шутки-прибаутки коллег, взгляд уплывал мимо них, к городскому силуэту против неба, к двум жилым домам на гребне холма.

Дело Кёртиса закрыто. Почему тогда башни притягивают взгляд? Проезжая по Мемориал, он наклонился, выгнул шею, глянул на угловое окно. Не горит. И наутро не горело, и не загорится вечером.

Куда это, по-твоему, она намылилась?

96

— Деньги при вас?

Головокружение по горизонтали. Если такое бывает, у Лоры все симптомы. От аэропорта на развязку, оттуда на восьмиполосное шоссе — седан вилял с полосы на полосу, резко нырял в очередной асфальтовый приток, и Лору мотало на сиденье то к дверце, то к вождю Огуну. Отель и впрямь возле аэропорта — отсюда видно. Но сначала нужно преодолеть лабиринт многоэтажного асфальта.

— Деньги при вас?

— Нет, но я их получу, — сказала она. — В отеле.

«Пока не добьются денег, мне в Лагосе ничего не страшно».

Вождь Огун улыбнулся:

— Отлично, отлично. — Улыбка превратилась в оскал — щербатый, от уха до уха. — И в каком же отеле, мисс Пурпур?

— «Шератон».

Цитата из путеводителя у нее в сумке: «Аэропорт Шератон в Лагосе — одно из самых современных и тщательно охраняемых зданий в Западной Африке. Его безопасность и комфортабельность широко известны. Там регулярно останавливаются посольские сотрудники, работники ООН и заезжие сановники. (См. список всех западных отелей в окрестностях аэропорта.)»

— Ну разумеется, — сказал вождь Огун. — «Шератон» — замечательная гостиница. Я знаком с консьержем.

Она улыбнулась. Полезное замечание, вот только она не собиралась в «Шератон». Он же не думает, что сделка будет заключена там, где Лора живет?

— Мы доедем за пару мигов, — сказал он. — Тут недалеко.

И, один за другим одолев головокружительные повороты, они наконец подъехали к воротам «Шератона». Вооруженная охрана. Флаги всех наций. Ухоженные газоны, трехъярусный фонтан извергает воду и смахивает на свадебный торт.

Седан затормозил — на краю стоянки, отметила Лора, подальше от швейцаров и видеокамер, — и вождь Огун повернулся к ней:

— Приехали.

За «Шератоном», по ту сторону эстакады — отель «Амбассадор»; два отеля — точно зеркальные отражения.

Заходил на посадку 747-й, солнце

на белых крылах. Лора отсюда чувствовала вибрацию.

Вождь Огун кивнул на двери.

— Я не знаю, как зовут того, с кем я встречаюсь, — объяснила Лора. — Мне надо показать паспорт консьержу. Консьерж вызовет этого человека из номера, и мне вынесут деньги. Я должна забрать их лично, по соображениям безопасности. Глупости, я понимаю. Но мои наниматели, международные банкиры, которые все это финансируют, очень обеспокоены.

— Чем обеспокоены?

— Недавними похищениями.

— В Лагосе? — Он разыграл изумление.

— Да. Поэтому ради моей и их безопасности мы сохраняем анонимность. — Отрепетированная ложь изливалась так гладко, так чисто — Лора сама удивлялась. Солгать мало, поняла она. Нужно самой поверить.

— Весьма разумно. Перестраховаться не повредит, — согласился вождь Огун. — Прошу вас, заберите деньги, и поспешим в Центральный банк. К закату вы станете миллионершей! — Отрепетированная ложь изливалась так гладко, так чисто. Он впервые лицом к лицу столкнулся со своим мугу, и его почти захлестывал восторг. Солгать мало, напомнил он себе. Нужно самому поверить.

— Мне не разрешат вынести деньги. Вам придется пойти со мной.

— Но, мэм, я не проживаю в этом отеле. Ко мне отнесутся с подозрением. Тут везде вооруженные охранники. Прошу вас, мэм, принесите деньги, а я подожду в машине.

— Откуда мне знать, что вам можно доверять?

— Вот моя визитка. — Он выудил карточку из бумажника.

— Визитку может напечатать кто угодно.

— Мэм! Умоляю вас. Я порядочный гражданин, образованный человек. Смотрите… — Он вытащил фотографию — на снимке он в университетской робе, обнимает за плечи немолодую женщину — и у нее такая же улыбка.

— Ваша мать? — спросила Лора.

— Да, — сказал он, запихивая фотографию в бумажник. — А теперь, пожалуйста, заберите деньги, пока банк не закрылся.

Он подождал, но она не двигалась.

— Можно еще раз посмотреть на фотографию?

— Мэм, умоляю. Мы припарковались не по правилам. Нас сейчас прогонит охрана.

— Мне нужно еще раз посмотреть на фотографию.

Он вздохнул:

— Ну хорошо.

Лора внимательно вгляделась в снимок.

— Ваша мать, — сказала она, — очень красивая. И у вас такая же улыбка, такая же щель между зубами.

Вождь Огун смущенно рассмеялся:

— Малоприятное наследие, увы.

— А по-моему, очень симпатично.

— Мэм, умоляю…

— А у меня бороздка на подбородке, видите? Совсем маленькая, но вы видите? У моего отца такая же. А у меня от него. Это мое наследие. Видите?

Вождь Огун сердечно рассмеялся:

— Ну конечно вижу. Замечательно. — Ойибо такие странные. — А теперь, мэм, не хочу показаться грубым, но вынужден еще раз подчеркнуть, сколь безотлагательна суть нашего…