50/50
Шрифт:
— Хватит для чего?
— К примеру, для того, чтобы начать войну и убить тысячи людей. Просто так. Все очень просто стало, понимаете? «Вы сволочи, вас нужно убить!». «Простите, но почему это мы…» «А уже не важно — почему. По кочану! Мы так решили. До встречи в другом мире». И сотни людей встают и идут убивать. Потому что им так сказали. Всё. Других доводов не нужно. А потом эти люди идут в храм и делают там такие скорбные лица, что мне хочется расплакаться. Ложь! Кругом ложь! Как до этого дошло?
Врач поднялся из-за стола, подошел
— Спасибо, — мужчина в несколько глотков выпил воду и отдал стаканчик врачу.
— Что еще вы хотите рассказать?
— Я хочу сказать, что я не зря начал с культуры, а закончил войной. Вы мне скажете — войны были всегда, такова жизнь… Но ведь именно культура должна заставлять людей думать своей головой. А что она делает сейчас? Она заставляет прекратить думать, а просто подчиниться мнению большинства. Если ты думаешь иначе — тебя клеймят и изгоняют из своего стада. А управлять такими людьми и заставлять их грызть глотки друг другу — это дело техники. Вот и весь сказ.
Несколько минут в кабинете царила тишина. Первой ее нарушил доктор.
— Ну что, полегчало хоть немного?
— Да, пар выпустил, немножко легче стало.
— Меняемся?
— Давай.
Дьявол снял белый халат и протянул его Богу вместе с блокнотом и авторучкой, а сам сел в освободившееся кресло.
— Доктор, недавно я стал замечать, что люди стали слишком много думать…
Суд
Прокурор закинул ногу на ногу и откинулся на спинку стула.
— То есть, уважаемый защитник, вы считаете, что обвиняемый ни в чем не виновен?
— Абсолютно ни в чем, я настаиваю на этом! На мой взгляд, пострадавшие самостоятельно причиняли себе травмы и увечья различной степени тяжести, — ответил адвокат и хлопнул ладонью по столу.
— Вы сами понимаете, что вы говорите? — рассмеялся обвинитель. — Сами причиняли себе увечья?! Да вы вообще в курсе количества жертв? Вы ознакомились с материалами дела? Это просто смешно!
— Хм… Это все ваши аргументы? Ваш примитивный юмор не является доказательством того, что…
— Я протестую, Ваша честь! Защитник переходит на личности!
— Протест принят, — судья, для пущей важности, стукнул молотком по деревянной подставке, — впредь попрошу стороны обойтись без оскорблений.
— Хорошо, — кивнул адвокат, — как скажете. Я лишь хотел сказать, что вы не предоставили ни одного прямого доказательства того, что мой подзащитный был причастен хоть к одному преступлению. Вот и все.
— И показания свидетелей тоже для вас неубедительны? А еще фото и видео? Нет? Странно… Во всех цивилизованных судах это является прямым доказательством вины.
— Да что вы говорите, — адвокат артистично развел руками и прикрыл глаза, — а я ж не знал! А я-то думал, это все шуточки ваши! Какие, к чертям, показания? Хоть один из ваших свидетелей узнал обвиняемого?
— Возможно, но я и не обвиняю его в предумышленных убийствах. Я обвиняю его в другом. Во всех этих случаях налицо — оставление в опасности, халатность. Вы и это будете отрицать?
— Конечно, буду, — фыркнул адвокат, — и попробуйте со мной поспорить! Где написано, что мой подзащитный обязан был оказывать какую-либо помощь пострадавшим? Покажите мне, где?
— Да это недопустимо просто даже с моральной точки зрения! При чем тут — где написано? Может, и нигде, но это не отменяет факт бесчеловечного отношения к пострадавшим, что, соответственно, говорит о вине подсудимого.
— А не кажется ли вам, что вы перегибаете? — адвокат оперся на стол двумя руками и привстал со стула. — Не кажется ли вам, что мой подзащитный имел полное моральное право вообще не заботиться о судьбах этих самых пострадавших? Хочу вам напомнить, что именно он создал эту организацию, в которой они работали. А в уставе этой самой организации нет ни слова о том, что руководитель несет какую-либо ответственность за действия своих подчиненных.
— И что? Любой устав до тех пор является правомерным, пока его положения не противоречат основным законам.
— То есть, вы хотите сказать, что если руководитель занят своими делами, а в это время его подчиненные перестреляли друг друга только потому, что им так захотелось… Это значит, что он несет ответственность за их действия?
— Абсолютно верно, — спокойно кивнул прокурор и скрестил руки на груди.
— Ну, знаете ли… — адвокат в отчаянии взмахнул руками, — в общем, ваша честь, я настаиваю на невиновности моего подзащитного. На мой взгляд, он не должен нести ответственность за идиотизм других людей. Это вообще ни в какие ворота не лезет…
— Я попрошу вас выражаться яснее, — судья еще раз постучал по деревяшке.
— Куда уж яснее! Что непонятного-то? — адвокат развел руки в стороны, взывая к справедливости, но увидев равнодушные взгляды сидящих в зале людей, продолжил: — В общем, я хочу сказать, что мой подзащитный невиновен. А если вы посчитаете все же, что это не так, то у него есть смягчающее обстоятельство. Он сам пришел с повинной и настаивал на суде. Вот такие дела. У меня все.
Защитник сел на стул и, подперев рукой голову, уставился на прокурора.
— Ваша честь, уважаемые участники процесса, принимая во внимание тяжесть совершенных обвиняемым преступлений, я настаиваю на высшей мере наказания. У меня тоже все, — прокурор закончил свою непродолжительную речь и сел на краешек стула.
— Подсудимый, вам предоставляется последнее слово, — обратился судья к обвиняемому.
— Мне нечего сказать, — тихо ответил он и прикрыл лицо руками.
— Да скажи им! — выкрикнул адвокат. — Как это нечего?! Скажи, как есть! Что ты, как не знаю кто?