50/50
Шрифт:
— Что хорошо?
— Что каждый из них хочет стать лучше, добрее, честнее, искреннее.
Сосед закрыл ладонями лицо и затрясся в беззвучном смехе. Немного отдышавшись, он продолжил разговор.
— Добрее… Какой же ты смешной… Лучше в их понимании — это не добрее. Это богаче, статуснее, круче. Понимаешь, нет? Если одного машина дороже, то он лучше. Если он работает в престижной компании, то он еще лучше. Твои ценности никому не интересны уже давно. А ты хочешь сделать всех равными. Нет, так уже не получится…
— Если это правда, то я очень возмущен! — мужчина
— Опять двадцать пять… — вздохнул сосед, — возвращаемся к началу. Как ты им докажешь, что ты бог?
— Да ничего я не собираюсь доказывать! Тебя с собой возьму, например. Будешь моим свидетелем.
— Ну конечно. То хоть один душевнобольной в психушку отправится, а то ты и мне предлагаешь с тобой в палате лежать, да? Нетушки, я тут как-нибудь.
— Значит, не пойдешь?
— Нет, конечно, — сосед поднялся на ноги.
— Ну и ладно, я сам тогда справлюсь.
— Да иди на здоровье! Только будь готов к тому, что ты там станешь посмешищем. В лучшем случае, тебя никто не будет слушать, в худшем — покажут по телевизору. В конце выпуска новостей. Там обычно всяких смешных дурачков показывают. Чудесами своими ты никого не удивишь. А если и удивишь, то они быстренько все объяснят с помощью науки. А если не получится объяснить, то скажут, что это все видеомонтаж, и пойдут по своим делам. Если тебе очень повезет, то ты станешь основателем новой секты. Соберешь тысяч десять человек, которые действительно будут верить в то, что ты — это ты. Затем какой-нибудь особо рьяный твой фанатик в споре со своим другом убьет его, и твою секту прикроют. Тебя назовут преступником и будут преследовать. В общем, в твоей жизни это уже было. Хочешь повторения — вперед! Но одно я могу тебе сказать точно — ничего ты там не добьешься. Они не изменились. Они точно так же любят просить тебя о помощи, но терпеть не могут, когда ты суешься в их жизнь и пытаешься кардинально ее изменить.
Сосед закончил свою речь и замолчал.
— То есть, нет смысла? — мужчина разочарованно вздохнул.
— Пока нет. Как наступит нужный момент, я тебе сразу скажу, — сосед похлопал его по плечу.
— А ты куда? — спросил мужчина, уже подходя к двери, из которой он вышел несколько минут назад.
— По делам, — не оборачиваясь, сквозь злорадную ухмылку, ответил сосед и принялся спускаться по лестнице.
Последняя битва
— Витек, малой, у тебя глаза помоложе будут. А ну, глянь, то никак Гитлер стоит?
— Где, дядь Коль? — оживился молодой паренек.
— Да вон, стоит башкой крутит. Он?
— Похож вроде, — с сомнением проговорил парень.
— Жаль, стрелять нельзя, — вздохнул старик и покачал головой. — Витька, а рогатка где твоя?
— У меня.
— А ну, шмальни-ка ему по тыковке разок.
Парень достал из сапога самодельную рогатку, подобрал с земли камушек и, оглянувшись по сторонам, запустил его в сторону противника. Мужчина с усиками схватился за голову и стал что-то кричать в их сторону,
— О как, — удивился старик, — кажись, по-нашему матерится!
— Точно, по-нашему, — подтвердил парень.
— А чего у него свастика на рукаве? Бандеровец, что ли? — дед почесал затылок. — Вить, шмальни по нему еще разок для проформы.
— А не заругают, дядь Коль?
— Не боись, я с тобой. Давай, заряжай.
Через пару секунд только что успокоившийся мужчина снова схватился за лоб. Решив больше не испытывать судьбу, он поменялся местами со своим соседом и стал из-за его спины выглядывать того, кто вел по нему прицельный огонь.
— Спрятался, зараза, — разочарованно пробубнил дед, — ничего, Витька, сейчас дадут нам команду, мы его быстро научим Родину любить, да?
Старик потрепал паренька по голове и улыбнулся.
— Дядь Коль, а долго нам еще стоять, а?
— Да кто его знает… Может, как в прошлые разы — постоим да разойдемся. А чего, устал, что ли?
— Да уже обратно хочется. Стоим тут как дураки. Вот как пить дать — как в прошлый раз все будет.
— Ты мне тут поной еще! Сказали — надо, значит надо. Погляди лучше на них — никого не узнаешь?
Парень пробежался взглядом по войску противника и отрицательно покачал головой.
— Я уж и не помню никого. Как-то забылось все здесь. Хорошо так…
— А им каждый день напоминают, это точно. Гляди, какие измученные все… Что, может еще раз шмальнем по усатому?
— Да можно, чего ж не шмальнуть?!
Парень только наклонился за камнем, как старик захлопал его по спине.
— Прячь рогатку, Витька! Быстрее!
Быстро засунув ее в сапог, паренек выпрямился и со скучающим видом принялся рассматривать землю перед собой. Высокий, больше двух метров, человек в белом балахоне направлялся к ним вдоль строя. Приблизившись, он остановился и принялся всматриваться в лица бойцов.
— Кто камнями кидался? — спросил он грохочущим голосом.
— Куда кидался? — изображая непонимание, ответил вопросом старик.
— В них кто камнями кидался?
— Да никто! Показалось, наверное. Вы мне лучше, товарищ… как вас там… вы мне лучше скажите, биться сегодня будем, али как?
— Вы что, на инструктаж не ходили, что ли? До всех было доведено — противника не провоцировать и самим на провокации не реагировать! Из-за вас потом протесты эти приходят и жалобы. Наступит время, наваляем им по самые эти… Как там говорят?
— Помидоры! — быстро нашелся парень.
— Вот-вот. По них.
— Так что там со временем? Не пора еще? — увел тему разговора старик.
Высокий человек достал из кармана часы и посмотрел на циферблат.
— Вроде как пять минут осталось.
— Как это — вроде как? А вы не в курсе, что ли, во сколько битва и будет ли она вообще?
— Нет, мы такие же, как и вы. Будет сигнал — начнем. Нет — нет. Никто нас в известность не ставит, кроме вас самих.
— Кроме нас?
— Ну… Людей, я имею в виду. Мы от них эту информацию и берем. А откуда еще? Не самим же придумывать. Так, все, тихо. Внимание!!!