777
Шрифт:
– А это обязательно? – дрожавшим голосом переспросил Муров. – Может, мы просто уйдем да и все?
– Ну кто же вас отпустит просто так? – хищно усмехнулся Подвальный. – Позвольте мы вам поможем… – и он потянул Алексея за рукав.
Тонкий свитер как-то удивительно легко соскользнул с его тела, вслед за ним последовали и джинсы, и через несколько мгновений Муров стоял абсолютно голый, тщетно пытаясь прикрыться ладонями.
– Оставьте это, – ударил его по ладоням Подвальный. – Вы не барышня на балу. Идите лучше приятеля своего разденьте, а то он опять ускользнет, как в прошлый раз.
Муров повернулся и увидел,
– А ну стой! Хочешь бросить меня здесь одного и голого? Не выйдет!
Он дернул его за рубашку, и та слетела на пол в мгновение ока, словно была простым газетным листом, обернутым вокруг торса. За ней последовали джинсы, и Павел тут же сел на корточки в попытке хоть как-то прикрыть срам.
– Муров, ты мне за это ответишь, – сквозь зубы пробормотал он.
– Теперь мы квиты! – ехидно процедил Алексей и с высоко поднятой головой направился к выходу.
– Постой! – услышал вдруг он у себя за спиной. – У меня идея! Надо выкупить у бармена бутылку этого снадобья. Может, она поможет нам понять, куда пропал этот чертов самолет!
5
Андрей встал и принялся тормошить едва отключившегося Тимура.
– Хьюстон, у нас проблемы.
Тимур открыл глаза. Бледный Ветров обмякшим мешком полулежал на сиденье: наверняка началось заражение и требовались антибиотики. Впрочем, в ближайшие четыре часа ситуация так или иначе разрешится в какую-нибудь сторону. Николай с невозмутимым видом поигрывал пистолетом, угрожающе осматривая салон самолета, и пассажиры не издавали ни звука, сжавшись каждый в своем кресле. Ли по-прежнему что-то строчил в своей тетради, словно самолету не грозила катастрофа.
– Джин катапультировался.
– В каком смысле? Вот же он, – Тимур изумленно уставился на Ли.
– Ли уверяет, что отправил его в небытие. Говорит, избавился от него, наконец-то, спустя столько лет. Вас точно в армии не учили с самолетами управляться?
– Я не в тех войсках служил и в самолетах понимаю не больше твоего, – буркнул Тимур.
– Ну что ж, – Андрей опустился в кресло рядом с ним, – значит, самое большое через четыре часа все мы погибнем. Что там полагается делать перед смертью? Вспомнить всю свою жизнь? У меня она была дерьмовая, прямо скажем. Ничего выдающегося, да даже по-настоящему ценного я не создал. Коптил небо, грабанул нескольких капиталистов, да на том и все. Кто вспомнит обо мне после смерти? Разве что эти самые капиталисты и вспомнят.
– Ларка еще, – пробормотал Тимур. – Она тебя помнит вот уже много лет.
– Пф! Дура твоя Ларка. Где я и где ты. Нашла с кем меня сравнить.
– Да я сам долго пытался понять, чего ей не хватает, что не устраивает. Но так и не смог. Она все время чем-то увлечена, все время куда-то бежит, и я не успеваю понять, что ей нужно от этой жизни. Направления постоянно меняются, а я неизменно оказываюсь у разбитого корыта.
– Она ведь твоя жена при этом, не моя.
– Ты сам ее оттолкнул, так ведь?
– Жалко стало девчонку, что тратит жизнь свою на потенциального уголовника, вот и оттолкнул.
– Можно подумать, жизнь со спецназовцем, у которого поехала крыша, гораздо комфортнее…
– Повезло ей, ничего не скажешь, – усмехнулся Андрей. – Еще и хоронить обоих придется. Еще и тела наверняка
– А она ведь даже не знает, что я на этом рейсе лечу из Малайзии. Думает, я в Венесуэле. Впрочем, Марат ей сообщит так или иначе, даже если она не следит за новостями про наш самолет.
– В Венесуэле? И что же там может делать российский спецназовец? Не говоря уже про Малайзию, – усмехнулся Комаров.
– Сам-то как думаешь?
– Вроде базы повсюду позакрывали, так что, я просто теряюсь в догадках, – картинно развел руками Андрей.
– Да какие там базы… – махнул рукой Тимур. – Дорого это и малоэффективно. Подлодки и ЯРСы лучше справятся.
– Опять? Ты опять тут?! – раздался вдруг вопль Ли, и тетрадь с золотым обрезом полетела на пол. – Я же вышвырнул тебя, даже парашюта не дал. Ты должен был разбиться! – глаза его бешено вращались, он издал нечеловеческий крик и шумно выдохнул, падая на кресло.
– Кажется, от базовой личности не так легко избавиться, как представлялось этому выдумщику, – улыбнулся Андрей. – Джин, ты и понятия не имеешь, как мы рады тебя видеть.
– Я посажу самолет, – дрожащим голосом зачастил Джин. – Только пока непонятно где. Он думал, что вышвырнул меня за борт, но у меня было время полазить по отсекам. Запасов топлива хватит на гораздо большее время, чем я думал. Не понимаю, правда, откуда оно там взялось в таком-то количестве. Да и странное оно какое-то, никогда прежде не видел ничего подобного. Светлое, почти белое по цвету и даже топливом не пахнет. Это на таком керосине летают нынче боинги в развитых странах? С такими запасами? – Андрей развел руками и кивнул в сторону Тимура, а тот лишь хмыкнул и нахмурился. – Там два бака – заканчивается один, начинается автоматическая закачка из другого. Но это не значит, что мы можем расслабиться. Я пытался выйти на связь с диспетчерами – бесполезно, в эфире полное молчание. Что удивительно – не слышно ничего, даже белого шума. Такое впечатление, что мы находимся вне зоны, куда достигают волны любой длины, и это самое невероятное, ведь даже в космосе эти волны присутствуют, а мы у Земли. Я ничего не понимаю…
– Может, просто сам прибор барахлит?
– У пары пассажиров есть радиоприемники, с ними та же история – абсолютная мертвящая тишина в эфире. И это страшно.
– А что-нибудь типа локатора разве нет на борту? Ну засекать крупные объекты, чтобы ни во что не врезаться при посадке.
– Разумеется, есть, как без него. Но самолеты развивают такую скорость, что когда другой самолет войдет в зону действия локатора, ни один из нас не сможет затормозить. Это же не автомобиль и не корабль… Не истребитель, наконец. Мы огромные, нам тяжело лавировать. Поэтому придется рисковать.
– Тогда сажай сейчас, – решительно стукнул кулаком по поручню Комаров. – Чего тянуть? Пока до Северного полюса не долетим что ли? Мы все тут в майках и шортах, а там никакой связи. Сажай, пока над Россией летим. Мы ведь летим над Россией?
– Да бог его знает, – пробормотал Джин. – Судя по приборам – да, уже ближе к ее северным границам. Но судя по тому, сколько прошло времени с начала полета… мы даже и России еще достигнуть никак не могли. С этим рейсом все странно, все не так. Может, после той вспышки что-то случилось с нашим ощущением времени? И на самом деле прошло куда больше часов, чем нам кажется…