8осемь

Карменова Анастасия

— Значит этому Сент Лоу можно обнимать тебя, а мне нет?!

Я подавилась пивом и закашлялась. Это что ревность?!

— Что?! — вскрик получился громче, чем обычно, даже через музыку другие услышали мой недовольный возглас.

— Что слышала!

— Но, я… — не успела договорить, потому что Эйти, как чертов торнадо, свинтил в неизвестном направлении, сметая каждую нетрезвую личность на своем пути.

Ну и черт с ним, сделав еще несколько глотков, я стала двигаться по гостинной, то и дело, натыкаясь на кого-нибудь из тех, кто не отошел от столкновения с Максом.

В

итоге мне стало как-то тяжело передвигаться, да и к тому же, слова этого баскетболиста не выходили из моей вечно думающей головы, они не давали мне покоя, буквально перекатываясь по всему сознанию. По всему что со мной происходило, я поняла, что стала пьянеть, голова потяжелела и стала весить, чертов центнер, а язык, даже не говоря ни слова, заплетался. Мне хотелось найти Макса и потребовать объяснений, я не могла терпеть того, что он снова сравнил меня с доступной девушкой, рядом с которой можно распускать свои длиннющие руки, не смотря на то, что он был главной звездой этой гребаной школы. Я уже не обращала внимания на обжимающиеся парочки и даже надеялась что найду в одной из них Гордона.

Мне осталось открыть одну дверь, но меня отвлек пьяный смех моей сестры, на время, забыв об этом придурке, я пошла к ней. Это был довольный смех, смешанный с придыханием, свернув в коридор, я стала как вкопанная. Моника оказалась прижатой к стене, ее руки блуждали по накаченной и широкой спине парня. Здесь царил полумрак, они меня не видели, зато я видела все. Его руки задрали ее кофточку, а она обхватила его талию ногами, повиснув, на парне как макака на пальме, еще крепче прижимаясь к нему. Меня охватило отвращение, все это напоминало сцену в библиотеке из фильма "Искупление"…

— Моника? — расстроенно произнесла я, моя сестра была плохой, но теперь я лично видела ее такой… шлюхой.

Парень отпрянул от нее, а она разочарованно оперлась об стену, хватая его за руку.

Он обернулся, закусывая губу, смотря на меня виноватым взглядом.

— Эйти? — позвали мы обе.

"8" промолчал. Помотав головой, я развернулась и побежала в сторону от них, перепрыгивая через ступеньки на лестнице как в кино, наивная и глупая дурочка. Макс даже побежал за мной, видимо жить надоело.

— Стой! — крикнул он, а я даже не подумала затормозить, убегая от него, как от страшного кошмара. По щекам покатились слезы, не знаю почему меня это так задело, от того что я была пьяной, или потому что мне стало больно? Я знаю этого парня совсем ничего, а уже лью слезы по нему?

У самой двери я увидела Эда, ничего не говоря ему, я потащила парня за собой на улицу. Сент Лоу даже не упирался и ни сказал не слова.

Какое-то время он просто молчал, слушая, как я плачу и шмыгаю носом. Его руки гладили меня по спине, ободряюще сжимая плечи. Мы сидели на большой летней скамье за домом Брук, а я так и не видела ее, этим вечером и снова из моей груди вырвался стон. Ненавижу свою сестру и Эйти! Смахнув слезы, не моргающим взглядом посмотрела на Эдварда, вот только страданий Беллы Свон мне не хватало.

— Сколько ты выпила, Макс? — тихим, мягким баритоном спросил Сент Лоу, смотря прямо мне

в глаза, я повернула голову и всмотрелась в его лицо, черт. Он был красавчиком, как раз таким, каких показывают в романтичных фильмах с сопливым концом. Так как мой язык отказывался функционировать в нормальном режиме, я просто подняла руку и показала один палец.

— Один литр?! — почти прокричал Эд, сжимая мои плечи сильнее, чем обычно.

Я покачала головой в стороны, пришлось сконцентрироваться и сказать более или менее внятно:

— Стакан…

Заливистый смех парня нарушил мою какофонию из шмыганья носом и всхлипов рвущихся из груди. Неожиданно мне стало смешно и к моим слезам, прибавился истеричный смех.

— Почему ты плачешь? — теперь его голос стал серьезным и требовательным. Интересно если сказать ему правду, как он отреагирует? Немного подумав, я просто брякнула:

— Соринка в глаз попала, — я ожидала расспроса, а он просто кивнул головой. В его клетчатой рубашке из кармана торчала пачка сигарета и за ухом красовалась еще одна. Я потянулась и выхватила сигарету. Перехватив мою руку, Сент Лоу отобрал ее.

— Нет, это ты курить не будешь, даже если ты куришь. — Твердо проговорил парень, думая, куда бы убрать эту штуковину.

— Почему? — мои глаза невинно хлопали ресницами, пока я ожидала ответ. Отпрянув от него, села ровно, награждая парня заинтересованным взглядом. — М-м? — слезы как-то сами перестали течь.

— Видишь ли, это косяк. — Эд взлохматил волосы на затылке, явно нервничая.

— Травка что ли? — глупо переспросила я, так же глупо улыбаясь. Черт, я бы его за это в трезвом состоянии закопала вон под тем розовым кустом рядом со скамьей.

— Ага, я иногда балуюсь.

Вздернув бровь, я подвинулась ближе. Пожалуйста, пусть он меня за эти мысли закопает под тем же кустом с розами! Травка детям не игрушка.

— Не хочешь закурить, это же вечеринка? — дьявол. Откуда это во мне и откуда взялся этот соблазнительный тон?

Лоу подозрительно посмотрел на меня, а затем на косяк.

Я нервно закусила нижнюю губу, а моя шея, словно у гуся потянулась к его лицу.

— Хорошо, — Эдвард полез в карман за зажигалкой, не изменяя своей подозрительности.

Может быть завтра и всю оставшуюся жизнь я буду жалеть о том, что собираюсь это сделать, но еще больше буду жалеть, если не сделаю этого…

Все, нужно завязывать с вечеринками.

Он зажег косяк, мне в нос ударил резкий запах, немного мускусный, немного пряный. Покосившись на меня, а я бы тоже покосилась, ведь в данный момент мое лицо не было обезображено интеллектом, Сент Лоу, обхватив косяк двумя пальцами, сделал затяжку.

Непонятная волна чувств охватила меня, будоража сознание. Этот парень курил чертовски сексуально, слегка прищуривая глаза, а его губы так обхватывали эту сигарету. Хочу быть ей! А пальцы, черт, эти пальцы сводят мою пьяную голову с ума. Я невольно задержала дыхание и стала дышать лишь тогда, когда он выдохнул. Он мягко выпустил клубы дыма. Я как завороженная дурочка смотрела на его губы. В голове были совершенно не детские мысли.