8осемь
Шрифт:
— Ну и черт с тобой.
Дальше был Эдвард, теперь ему предстоит объясниться. На всех парах, как локомотив, я пошлепала к шкафчикам. Сент Лоу по видимости имел глаза на затылке, я еще подкрасться не успела, как он повернулся, так сказать готовый к обороне.
— И как ты объяснишь это?
Лоу наморщил лоб.
— Что именно?
— Твой поступок! — я закипела как чайник, стоило только вспомнить прошлый вечер. — Ты меня просто использовал, а Эйти? Он-то чего тебе сделал?!
— У тебя склероз что ли? — абсолютно спокойно, как британская королева, сказал он.
—
— Ты вчера притащилась ко мне, при том я даже не знаю, где ты раскопала мой адрес, устроила скандал на глазах моего отца, который чуть инфаркт не получил, двинула мне кулаком в солнечное сплетение и свалила в неизвестном направлении!
— Не было такого! — мгновенно защитилась я. А может и было, кто знает, чем меня Брук напоила… — Больно было?
— Тебе-то какое дело, Макс? Ты уже сказала все, что думаешь обо мне вчера, поэтому проявляй заботу к кому-нибудь другому! — Лоу со злостью хлопнул дверцей шкафчика и тоже ушел.
— И ты катись к черту! — тоже мне, жертва недоразумения! Ненавижу парней!
Понадобилось немного времени, чтобы оказаться на уроке. Это был испанский, из которого я знала лишь фамилию любимого актера и больше не слова. Получив неуд и свист из аудитории, я недовольная села обратно на свой стул, по обыкновению, за мной сидел Эйти, а спереди Лоу. Балуясь, я уронила ручку, а эта латинская ведьма начала диктовать слова для записи, английская вежливость Эда, была срублена на корню американской пьяной мной вчера вечером. Поэтому даже если бы я пнула его стул, он наверняка сделал бы вид, что ничего не почувствовал. Сделав попытку дотянуться ногой до ручки, я провалилась, так как эта сволочь отскочила еще дальше. Почти проклиная все на свете, я нагнулась вниз, дотягиваясь за ней.
— Ты мать твою издеваешься?! — прорычал Эйти, его стул, шоркая об пол, был отодвинут от стола, я слышала, как он поднялся. Я, конечно, всегда признавала тот факт, что, несмотря на все остальное, моя задница была даже очень хороша, но не до такой же степени, что он потерял самообладание.
И прежде чем я успела кинуть ее обратно на стул, он уже тащил меня из аудитории. Училка начала орать по-испански, но его это не остановило, как и мое сопротивление. Мы оказались в первом туалете, попавшемся на нашем пути. Макс усадил меня на промежуток между двумя раковинами, спиной к зеркалу.
— Эйти, ты чего? — жалобно проскулила я, смотря, как его глаза наливаются гневом.
— Ты такая же, как все! — выкрикнул он. Кто-то вошел в туалет, который оказался мужским. — Пошел вон, иначе сам выкину! — я не понимала, что его так разозлило. — Тебе нравится меня злить?!
— Даже не думала… пожалуйста, можно я уйду? — я сделала попытку слезть, но он помешал мне сделать это.
— Нет. Сначала объясни! — Гордон резко подскочил ко мне, его руки задрали мою футболку, оголяя живот и спину, а затем левая рука соскользнула на поясницу, ладонь была холодной и немного успокаивала этот ужасный зуд. — Посмотри на свою спину. — Приказал парень.
Медленно обернувшись и заглядывая в зеркало, я сперва ничего не увидела, кроме того, что видела раньше, но стоило ему убрать руку,
— Черт, что же я натворила! — руки накрыли лицо, которое пылало от стыда. — Я не помню ничего из вчерашнего дня.
Парень отступил назад, складывая руки на груди. Видимо он ждал объяснение, которого у меня не было, ведь это стало для меня таким же сюрпризом, как и для него.
— Конечно, потому что ты сделала то, что всегда будет напоминать о нем!
— О тебе. — Поправила я, краснея.
— Не смешно! — возразил он.
— Прости.
На моей пояснице находилась зудящая татуировка, символично напоминающая Макса. Цифра "8" черного цвета, чуть меньше трех сантиметров красовалась прямо на крестце. Я спрыгнула на пол и включила воду, пара бумажных полотенец оказалась в руках.
— Надо ее смыть! Я уверена, она нарисована! Я же не такая дура, чтобы делать настоящую!
— Еще какая, потому что она самая что ни наесть настоящая!
Пропустив его слова, мимо ушей, я начала тереть кожу, отчего она загорела огнем. Эта сволочь не стиралась! Все попытки были тщетными.
— Я же говорил. — Эйти криво и наиграно ухмыльнулся. — Так зачем ты ее сделала?
— Чтобы помнить о том, кого нужно обходить за милю! — разозлившись, ляпнула я. Полотенца полетели в урну.
С татуировкой ничего нельзя было сделать, да и находиться при этих обстоятельствах в одном помещении с Максом было очень неудобно и неприятно. Я поправила футболку, взъерошенные волосы вернула на место, аккуратно, без лишних движений прошла мимо парня и тут же моя левая рука оказалась в его хватке.
— Эта тату, твое согласие быть со мной? — тихо и уверенно поинтересовался он.
— Нет, — так же ответила я. — Я не хочу быть ни с кем из вас.
— Твое последнее слово?
— Да. — Я вывернулась и выбежала из туалета, и бежала до тех пор, пока не оказалась дома, в своей постели.
Прошло несколько часов, а я все лежала, смотря на потолок, замечая, что по щекам скатывается все больше и больше слез. Зачем я так ответила? Это не то, что было в моей голове. Я шмыгнула заложенным от слез носом, переворачиваясь на другой бок. Перед глазами стояли часы. Восемь часов вечера. Ироничная и горькая улыбка появилась на губах. Разве зудящий и раскрашенный кусочек моей кожи не говорит о том, что выбор сделан давно? В первый день, с первого столкновения, с первой ссоры и первой улыбки…
Я вскочила с постели, растирая слезы по щекам. Я сделала свой выбор! Слезы как рукой сняло, и я знала, что нужно делать. Моника была дома, сегодня она привезла мои вещи из школы и ничего не спрашивала, за что, я была благодарна. Забежав к ней в комнату, я с лету спросила адрес Гордона. Сестра написала его на листочке, протянув мне. Вне себя от радости, я крепко обняла ее и побежала дальше.
Его дом находился в нескольких кварталах от моего. На улице моросил мелкий дождик, но меня это не пугало, найдя нужный, я уверенно нажала звонок. Дверь открыла приятная женщина, лет сорока.