90-е

Смолин Павел

Мне павлина не досталось — вместо него пышная грамота и напутственное письмо от маститых азиатских кинодедов с пожеланием дальнейших свершений. Получая, толкнул речугу про "Хонду", щедрость Индии и бога Ганешу. Местным понравилось, и меня душевно проводили апплодисментами.

На праздничном фуршете в честь окончания фестиваля случился сюрприз — видимо, отец мои слова о любимых индийских актерах во время отпуска запомнил, поэтому меня познакомили с Митхуном Чакраборти. Сфоткались, пожали руки, и он оставил мне и смотрящему на мужика как на бога Анилу автографы.

В

летящем обратно в Уцуномию самолете поведал отцу и Ито-сану идею закрытого конкурса среди зарубежных издательств за право на адаптацию "Махоутокоро". Идея была горячо поддержана и запланирована к реализации сразу по приземлении.

***

Из-за неожиданного фестиваля объехать маленьких мангак пока не получилось, но предстоящие визиты уже согласованы. Реакция у всех родителей оказалась ожидаемо-скептическая, ведь даже маленький Масаши, у которого нет денег на подписку, жил лучше остатков семейства Хиро, поэтому им было что терять на старом месте. Особенно Хироми — у них-то вообще ферма! Туда отправимся в последнюю очередь и на выходных — это же аж на Хоккайдо лететь.

Не получилось этого сделать и в пару ближайших после возвращения дней (успел дать пару интервью новостям и журналу "Кинэма Дзюнпо", где в основном хвалил организаторов фестиваля и славный город Калькутту), потому что за день до отборов на математическую олимпиаду батя запер меня дома с невнятным напутствием "готовься". Готовился я в итоге к производству заказанной Ито-саном дорамы — адаптировал сериал "Зачарованные". Тут — по такому же принципу, как и везде — снимаю пару серий, показав "как надо", а дальше — только общий контроль. Очень удобно!

Наконец-то довелось посетить сельхозакадемию — не то чтобы я сильно к этому стремился, но если объект есть, нужно его посмотреть. Академия воспользовалась шансом, показав прибывшим на олимпиаду ребятам лучшее, что у них есть — загоны с лошадями, коровами и свиньями. Очень самонадеянно — почти все девочки признавали, что зверушки "такие милые!", но также зажимали носики от исходящей от милашек вони.

В компании Андо- и Сакуры-семпай, Саотоме-сан и пары второгодок из математического клуба сопровождающего нас всех, важно надувающего щеки Араки-сенсея и еще пары сотен учеников с их сенсеями двинулись ко входу в спортзал. Деточки, пользуясь возможностью, брали у меня автографы. Всего таких центров по всей Японии около 60-ти. Экзамен длится три часа, и состоит из двенадцати вопросов, каждый из которых оценивается в один балл. Десяти процентам лучших дадут какую-то непонятную "ступень А", и они будут участвовать во втором этапе отбора.

Уселись за столы — ими заставили весь огромный спортзал, получили от дронов в футболках "Хонда" — спонсор же! — листочки с заданиями, и приступили к делу под бдительным надзором курсирующих между рядами преподавателей. А вот и закономерный итог попытки сжульничать на таком важном мероприятии — плачущего, красного как помидор пацана и такого же его учителя со сканадалом выпроводили в коридор. Еще нас на время покидала пара девочек — этих приводили в чувство нашатырем и валерьянкой. Это — нормально, и никто их ругать не стал.

Аккуратно

отслеживая прогресс окружающих, справился с заданиями третьим — чтобы не палиться. Араки-сенсей ничего по этому поводу мудро говорить не стал, и довез меня до дома на своей новенькой "Хонде". Еще один взяточник!

— Как прошло? — Тут же нарисовался в коридоре отец.

— Нормально! — Пожал плечами я и принюхался, — А чем это так вкусно пахнет?

— Подарки от местной общины сикхов! — Улыбнулся родитель, — Я даже не знал, что доктор Каннан из них!

— Все индусы на одно лицо, да? — Не удержался я.

— Как и мы для них, — Не стал играть в ханжу отец, и мы отправились на запах индийской еды.

Глава 25

В школе настали веселые времена! Почему? Потому что у третьегодок скоро жутко важный выпускной тест, и в честь этого часть школьных помещений отвели им для подготовки — некоторые деточки в школе натурально поселились, оставаясь ночевать по нескольку дней подряд в школьном спортзале, где для них приготовили футоны. Этакие школьные зомби — ходит бледное, полупрозрачное существо по коридору и бубнит себе под нос что-то в духе «Я никогда не сдам эту сраную физику!».

От нас же директор потребовал всячески наших семпаев поддерживать, и мы старались как могли. В частности, стараемся прямо сейчас — у нашего класса по пятницам последним уроком домоводство, и мы готовим выпускникам перекусить.

— Едва ли среди присутствующих найдется тот, кто никогда не пробовал данго! — Начала вступительную речь Сэцуно-сенсей, милейшая полная улыбчивая дама средних лет в желтеньком фартуке поверх белого халата (мы все так одеты, только цвета фартуков разные — такая вот санитарная норма) и белой же косынке, — Несмотря на кажущуюся простоту рецепта, эти рисовые шарики по-настоящему отражают внутреннюю суть повара!

Некоторые одноклассники скептически хихикнули — включая Белую Молнию в черном фартуке («Ах, этот фартук так подчеркивает этот величественный цвет его шикарных волос!» — Прокомментировали фанатки) — и меня, в фартуке нейтрально-синем (цветочный используется только дома!).

Проигнорировав остальных, сенсей обратилась ко мне — она меня приметила еще во времена, когда я был «просто Иоши», потому что готовить я люблю, и на ее уроках всегда стараюсь, так что мы с Сэцуно-сенсей очень хорошо ладим.

— Одзава-сан, ты не согласен? — Немного расстроенно спросила она.

— Просто в голове заиграла хорошая тематическая песня! — Улыбнулся я еще шире, и, отстукивая ритм по столу, изобразил: []

Одноклассники и сенсей посмеялись и похлопали.

— Отличная песня, Одзава-сан, но лучше прибереги вокальные навыки для уроков музыки!

Надо ли говорить, что я там сижу натурально за одним столом с учителем — тем самым мужиком, который «кусал локти» во время выступления гарема на фестивале, и уважаемый педагог не стесняется интересоваться моим мнением по любому поводу. «Конечно Моцарт велик!» «О, Бах!..» «Да, сенсей, ля-минор совсем не то же самое, что ля-мажор!»