А душу твою люблю...
Шрифт:
Обстоятельства… Не они ли и свели Наталью Николаевну с Ланским? В Баден-Бадене, на лечении, он подружился с ее братом Иваном Николаевичем Гончаровым, который жил там с больной женой.
Наталья Николаевна заканчивала читать «Сказку о царе Салтане», в комнату уже пришла няня – приготовилась укладывать детей спать.
– Мамочка, а правда, что сказку эту придумал сам папа? – все еще не верила семилетняя Таша.
– Папа очень много сказок сочинял. Да еще каких! –
Наталья Николаевна закрыла книгу.
– Мамочка, а можно мне ее взять с собой? – потянулся к книге Саша.
– Зачем, Сашенька? – удивился Гриша.
– А я поставлю ее на столик у кровати и ночью во сне увижу папу.
– Возьми. Только не запачкай и не помни, – с грустной улыбкой разрешила Наталья Николаевна.
И только няня увела детей, как вошла горничная и доложила:
– Петр Петрович Ланской.
«Какой Ланской? – подумала Наталья Николаевна. – Не знаю такого». И сказала с неудовольствием:
– Просите.
Она подошла к зеркалу, поправила прическу. Постояла у дверей, дав возможность горничной провести Ланского в гостиную, и вышла туда. Увидела генерала – он уже успел положить на стол, покрытый вышитой скатерью, большой сверток и конверт.
– Это письмо и посылка вам от Ивана Николаевича, с которым я имел счастье познакомиться в Баден-Бадене, – сказал Ланской и так хорошо улыбнулся, что у Натальи Николаевны мгновенно улеглось недовольство, вызванное его приходом.
Она попросила его сесть и сама села напротив, про себя отметив, что у него приятное, располагающее лицо, а манеры простые, без нарочитой развязности и мешающей скованности.
Неожиданно в гостиную, не зная, что там гость, с громким смехом ворвались дети:
– Маменька, спокойной ночи!
– Приятного сна!
– Будь здорова!
И, увидев гостя, дети смущенно замолчали.
Наталья Николаевна тоже смутилась. Она не знала, как Ланской расценит это внезапное появление детей. Но Петр Петрович встал, подошел к детям и, положив руку на кудрявую головку Гриши, сказал:
– Конечно, маман обязательно надо пожелать и приятного сна и здоровья. Тебя как зовут?
– Гриша.
– А тебя? – наклоняясь, спросил он самую маленькую.
– Я – Таша.
– Тебя, значит, назвали в честь мамы? Очень хорошее имя.
– А меня зовут Машей, – сказала старшая.
– Я знаю, – к изумлению детей и Натальи Николаевны, сказал Ланской и, посмеиваясь, указывая на Сашу, добавил: – А ты – Саша.
Дети вдруг почувствовали искренний интерес взрослого к себе. Они окружили Ланского и наперебой стали расспрашивать его, откуда он знает их имена.
– А я немножко колдун, – засмеялся Ланской, – все знаю. Знаю, что спальня у вас в самой дальней комнате. Знаю, что у Гриши есть лошадка, у Таши кукла. Маша очень любит рисовать, а Гриша умеет изображать слона.
Наталья Николаевна засмеялась и тоже подошла к детям.
– А вас как зовут? – уже смело спросила Маша.
– Петр
В дверях стояла растерянная няня и подавала детям знаки – пора идти спать.
Наталья Николаевна почувствовала, что при этом незнакомом ей человеке она запросто, как мать, может раскинуть руки, обнять всех четверых, прижать к себе, расцеловать и отправить спать. И она это сделала.
– Приходите еще!
– Мы вам покажем свои игрушки!
– До свидания, Петр Петрович!
Генерал улыбался детям, приветливо помахивал рукой.
– Что может быть прекраснее детского общества, – сказал он Наталье Николаевне, когда они снова сели за стол друг против друга. И в словах этих она почувствовала искреннюю любовь к детям и какую-то легкую печаль, заблудившуюся в этом чувстве.
«Видимо, он бездетный», – подумала она и пожалела его, прониклась к нему горячей симпатией.
Так познакомилась Наталья Николаевна с Петром Петровичем.
Когда он уходил, она сказала с улыбкой:
– Дети приглашали вас, Петр Петрович, бывать у нас. Я присоединяюсь к их приглашению.
Ланской приезжал с визитами все чаще и чаще, он любил разговаривать с детьми, и те с удовольствием проводили с ним время, потому что детским чутьем угадывали искренность в общении с ними.
Ланской, которому тогда было 45 лет, считал себя убежденным холостяком и вначале бывал у Натальи Николаевны просто как у приятной знакомой, жалел ее, представляя, как трудно ей жить. А потом с удивлением поймал себя на том, что скучает по ней. И тогда появилась мысль о женитьбе, которую пока что он не открывал даже самым близким друзьям.
Наступила весна. Врачи посоветовали Наталье Николаевне поехать с детьми на морские купания, и она собралась вместе с Вяземскими в Гельсингфорс. Но вот и опять обстоятельства: уже были взяты билеты, в суете сборов Наталья Николаевна упала, подвернула ногу, и поездку пришлось отложить.
Ланской ежедневно навещал больную. Обычные разговоры стали задушевными. Ему, как другу, поверяла она свои заботы и тревоги.
В это время (опять судьба!) неожиданно царь назначает Ланского командиром лейб-гвардии конного полка. Ланской получает большую, отличную квартиру. Он делает предложение Наталье Николаевне.
Она часто потом вспоминала тот вечер; непонимание своих чувств, и тихую радость, и укор совести, желание подождать, разобраться во всем и лишь тогда сказать «да» или «нет». Он в присутствии Александры Николаевны сказал ей о своей любви, о нежных чувствах к детям, о том, что просит Наталью Николаевну осчастливить его и стать его женой.
Александра Николаевна нашла предлог оставить их вдвоем. Они сидели в гостиной в сгущающихся сумерках, растерянные и смущенные. Вошла горничная, зажгла свет. Ярко высветилась фигура Ланского в генеральской форме. Наталья Николаевна побледнела и пролепетала чуть слышно: