А душу твою люблю...
Шрифт:
Молва эта доходила и до Натальи Николаевны, но она не знала, верить ей или нет. Она видела, что нравится Николаю I, и боялась этого. Была с ним приветлива, но холодна. Какую же душевную силу, какой же разум нужно было иметь, чтобы держать такого поклонника, как царь, на расстоянии!
Да, жалкая, жалкая судьба Екатерины, отмечает в мыслях Наталья Николаевна. И ей опять вспоминается парк Каменного острова. Ясный, солнечный день. Зелень деревьев. Пестрые клумбы цветов. Она, Дантес и Екатерина медленно едут на конях по аллее, опустив поводья. Они проезжают мимо дачи Виельгорского, приятеля Пушкина. Тот стоит на балконе,
Это Екатерина уговорила ее тогда поехать кататься. Это Екатерина уговорила ее и Александру накануне ехать в гости к Геккернам. В эти встречи Екатерина была не нужна Дантесу. Она оставалась в стороне со своей безумной любовью к нему, со своими, казалось, несбыточными желаниями. А он бывал даже неделикатен в отношении к ней.
Она умоляла Наталью Николаевну ехать в гости, на пикники, на балы, – всюду, где бывал Дантес.
– Катя, но ведь ты ему не нужна, – с грустью говорила ей Наталья Николаевна, – будь горда, ради бога!
Но та возражала:
– Пусть он смотрит на тебя влюбленными глазами, а я стану думать, что когда-нибудь этот взгляд будет принадлежать мне. Только бы видеть его, Таша.
«Наверное, Катя не любила меня тогда, – думает Наталья Николаевна, – а я любила ее так же, как Александру, как братьев, и не замечала, наверное, ее подлинного чувства ко мне. А потом ее – единственную несчастную Катю – выбросила из своей памяти. И не хотела ничего знать о ней».
Она и Александра Николаевна подарили Кате к свадьбе золотой браслет с тремя треугольными корналинами. На браслете было выгравировано по-французски: «На память вечной привязанности. Александра. Наталья».
А потом Наталья Николаевна уже не могла видеть корналина и однажды, обнаружив наперсток с корналином у себя дома, велела немедленно выбросить его.
– Да, я ничего не хотела знать о Кате, – шепчет теперь в присутствии Даля Наталья Николаевна, – но я ей все прощаю.
Она забыла, что Екатерина уже давно умерла.
В памяти опять Дантес. Он снова, после свадьбы, неотступно возле нее. Первое время он все же не решается танцевать с ней. Но однажды рискует пригласить ее на вальс. Она теряется и дает согласие.
– Не делайте этого больше, – умоляюще говорит Наталья Николаевна.
– Но теперь я ваш родственник, – улыбается Дантес и с прежней страстью смотрит на нее. – Свет осудит вас, Натали, если вы теперь станете избегать меня.
«Может быть, он прав», – сомневается Наталья Николаевна. Но муж думает иначе – не для того ли, чтобы оскорблять чувства его, Пушкина, делает это Дантес?
Снова и снова она вынуждена встречаться с Дантесом на балах и в гостиных знакомых. Он осмелел. Приглашает ее на танцы и клянется, что несчастлив в своей женитьбе, что все это разыграно ради его чувства к ней.
…Теперь, когда прошло столько лет, теперь, когда рядом с ней Петр Петрович Ланской, поздно говорить о том, что нужно было бросить все и уехать в деревню. Она, собственно, и не возражала тогда желанию Пушкина. Но обстоятельства, как нарочно, все время складывались иначе: Михайловское продавалось. Болдино находилось в таком состоянии, что жить там было невозможно. А на ремонт не было денег.
На балу во дворце, после танца, обмахиваясь веером, она села в кресло. Около нее остановился барон Геккерн. Она вспомнила, что его часто называют «старик Геккерн». Но он совсем не был похож на старика. Она только что
– Наталья Николаевна! – быстро говорил Геккерн, склоняясь к ней. – Вы знаете, что у меня нет возможности поговорить с вами как подобает. Меня в вашем доме не принимают. Я говорю стоя и скороговоркой, потому что даже и говорить с вами не имею права. Вы убиваете Жоржа. Посмотрите на него. Он гибнет от любви к вам. Верните мне сына. Или выходите за него замуж.
Наталья Николаевна бледнеет, возмущенно поднимается. Но барон кланяется ей и поспешно отходит.
В это время грянул оркестр, и, не дав ей опомниться, подле нее появляется император. Она вынуждена приветствовать его улыбкой и танцевать с ним кадриль, разговаривать, будто бы ничего не произошло, тогда как сердце Натальи Николаевны разрывается от оскорбления, которое только что нанес ей Геккерн, а в мыслях страшная путаница. Как быть? Рассказать Пушкину? Но ведь дело снова может дойти до дуэли! Поговорить с Катей? Но какое же несчастье принесет ей это признание!
И она молчит. Только Дантесу как-то в мимолетном разговоре намекает, что его приемный отец ведет себя с нею непозволительно. А он умоляет ее о свидании, самом невинном. Он многое должен рассказать ей. Иначе он покончит с собой, и Екатерина, безумно влюбленная в него, не переживет этого – Наталья Николаевна станет виновницей двух смертей.
Снова жалость к Дантесу захлестывает Наталью Николаевну. Она видит его действительно измученное лицо. Она замечает ненавидящий взгляд Пушкина, которым он при встречах, не здороваясь, окидывает Дантеса. И уж тут-то, конечно, только по неопытности и молодости она выбирает себе такую неподходящую душеприказчицу: она доверяет свои терзания Идалии Полетике. О! У той никогда ни в чем нет ни трудностей, ни раздумий. Жизнь кажется ей веселой игрой. Все в ее руках.
Идалия и Наталья Николаевна на балу, уединившись, стоят в зале у окна.
– Надо встретиться с Жоржем и обо всем договориться. Что в этом плохого? – недоумевает Идалия. – Никто об этом не узнает. Я предоставлю свою квартиру для свидания. Опасности нет. Я никуда не уйду, буду тут же.
Но Наталья Николаевна не соглашается. Тогда Идалия поступает по-другому, хитрее: она приглашает ее к себе. Наталья Николаевна приезжает, и вместо Идалии в гостиной ее встречает Дантес.
Окна тщательно занавешены палевыми оборчатыми шторами. В доме тишина.
Жорж у ее ног. Он ломает руки, снова говорит о своей несчастной любви. Он готов порвать с Екатериной и жениться на Наталье Николаевне.
А Наталья Николаевна потрясена: за кого он ее принимает? Он – муж ее сестры, родной сестры… Она жена Пушкина… Она мать четверых детей. Когда же он, безумец, успокоится и даст ей возможность спокойно жить?!
Наталье Николаевне страшно находиться в комнате вдвоем с Дантесом, и она зовет Идалию. Идалия появляется на пороге.
– Прощайте, – говорит Наталья Николаевна. И не знает она в этот момент, что навечно прощается с Дантесом, что так и останется он в ее памяти: растерянный взгляд, всклокоченные волосы, умоляющая поза с очень уж изящно вытянутой дрожащей рукой. А в дверях прекрасная Идалия с лукавой улыбкой хищницы.