А после они...
Шрифт:
Когда мы все же благополучно добираемся до моего дома, вручаю Фоме ключи от машины и, зевая во весь рот, бреду к входу в кондо.
– Постой. Я думал, ты со мной поедешь.
– С чего бы? – оборачиваюсь через плечо. Усвой ты уже, что я ни за что не стану за тобой бегать. Хочешь быть со мной – приложи к этому усилия. Удиви, наконец, пригласи на свидание, как все нормальные люди!
Все внутри замирает в ожидании его решения. Ну… Давай же, Фома. Давай!
– Ну, ладно. До встречи.
Твою мать. Вот так, да? Нет, ну в принципе все и так было понятно. Но, как говорится, надежда умирает
– Ключи брось в почтовый ящик.
Фома что-то кричит мне в спину, но я так устала, что от меня тупо ускользает смысл слов. Приняв быстрый душ, плетусь в спальню. Открыв рот, обозреваю оставленный там бардак. С трудом заставляю себя перестелить постельное. Но даже чистые простыни не перебивают плотный аромат секса, витающий в воздухе. Выругавшись, накрываю гудящую голову подушкой и все-таки отключаюсь.
Сквозь сон чувствую, как кто-то ложится рядом. Ведет пальцами по спине, съезжает вниз, обхватывает ягодицу… М-м-м. Еще не понимая, сон это или явь, сгибаю ногу в колене, сильнее для него открываясь.
– Уже такая мокрая, Женьк…
– М-м-м… – мычу, насаживаясь на твердые пальцы и по мере роста интенсивности ощущений все-таки окончательно просыпаясь. – Эй! Какого фига, Феоктистов? Как ты сюда попал? – шиплю, кубарем скатываясь с кровати.
– Какого фига? Это ты мне скажи. Хорошо же все было.
– Что именно было, м-м-м?
– Все. Классно потрахались.
– Та-а-ак, – выдыхаю, и как только дым из ушей не валит! – Действительно, было ничего. Что, впрочем, никак не объясняет, что ты забыл в моей квартире.
– А куда мне еще было ехать? Слушай, Женьк, не начинай. Я устал как собака. Не хочешь трахаться – давай спать. Завтра поговорим, утро вечера мудренее.
Стою – обтекаю. Зашибись, конечно, у него логика.
– То есть одна баба тебя выгнала – ты подался к другой? Охренеть.
– Ну, – Фома чешет в затылке, – все немного не так.
– А как? – истерично поднимаю голос.
– Слушай, ну хоть ты не ори. У меня уже уши болят – сначала эта Милена чокнутая, потом мать. Теперь ты еще… Давай завтра на свежую голову все обсудим?
Отворачиваюсь к окну. Может, так и правда лучше. Слишком я эмоционально вымотана сейчас. Думаю, в таком состоянии и впрямь не стоит принимать поспешных решений. Заставляя подчиниться онемевшие от изумления его наглостью связки, цежу:
– Слева по коридору есть еще одна спальня. Переночуй там.
– Жень, ну, блин, ты ж сама хотела… Что, я не видел? Ты…
– Одеяло в комоде! – перебиваю, не давая ему еще больше меня унизить. – Спокойной ночи, Фома.
– Какое одеяло? Жарко ведь.
Жарко? Да ну… Меня вон как знобит. Возвращаюсь в кровать, накрываюсь с головой пледом. Но уснуть не получается, даже когда за Фомой закрывается дверь. Лежу, перебираю наши старые фотки. У меня столько их… В последний год Аленка выглядела так плохо, что сама не желая фотографироваться, развлекалась тем, что фотографировала нас с Фомой. Запечатлялись мы в самые неожиданные моменты. О существовании некоторых фотографий я и вовсе успела забыть. Надо же… А вот видео. Мы с Фомой лепим вареники с вишней, потому что Аленке их захотелось. Повар из меня так себе. Поэтому руководит процессом Фома. Мы даже шутим, но это все игра ради Аленки. На самом
– А вы классно смотритесь! Прям семья из рекламы майонеза, – веселится Аленка. – Не думали в будущем сойтись?
Мы с Феоктистовым синхронно вскидываемся. Переглядываемся, и тут его реактивный темперамент берет верх:
– Какого хера ты несешь?! – орет он.
– Ну, а кому я могу еще тебя доверить, глупый?
На этом видео обрывается. Но мне и не нужно напоминаний о том, что за этим последовало. Фома орал, что она заебала его со всеми этими приколами. Я пыталась их помирить, Аленка расплакалась. Потому что даже ее оптимизм под конец начал отказывать. Вечер был безвозвратно испорчен. И хоть мы все же сварили злосчастные вареники, насладиться ими не получилось. У вишни был необычайно горький вкус. Вкус вины и сожаления, вкус безнадеги и, одновременно с этим, надежды, огонь которой Аленка невольно раздула своим высказыванием. Наверное, мне действительно было важно получить от нее благословение. Я и сейчас не знаю, оно ли это было, но… Мне очень хочется верить, что она в самом деле была бы не против.
Глава 8
Она нравилась мне всегда. И не нравилась одновременно с этим. В двадцать мне, конечно, не хватило мозгов понять, как такое возможно. Я просто интуитивно держался от Женьки на расстоянии. А что не так с моим отношением к ней, понял лишь спустя годы.
Есть просто такие женщины, которые могут заставить любого мужика сомневаться – а точно ли она ему по зубам. Женька из этой редкой бесячей породы. Рядом с ней я ощущаю постоянный напряг. И вроде она ничего такого не делает, но ведь хрен расслабишься. Она вся такая цельная, правильная, преисполненная достоинства. Ты мечешься, ищешь себя, а она как будто еще в пеленках постигла суть жизни. И эта мысль просто сводит тебя с ума. Ты изводишь, пытаешься ее продавить, подчинить себе, следуя сложившейся годами эволюции практике, где мужчина вообще-то главный, а она класть хотела на эти стереотипы. У нее своя жизнь, которая никогда не будет крутиться вокруг мужика. А если этот мужик, как я, с детства привык едва ли не к поклонению, смириться с обратным… сложно.
С Аленкой все было иначе. Такой уж она была: легкой, смешливой, понятной. Ее невозможно было не любить. Когда у нас закрутилось, я о Женьке забыл и думать. В отношениях с Аленкой меня удовлетворяло буквально все, а что нет – было легко исправить. Дорожа нашими отношениями, Аленка запросто уступала, прогибалась, сглаживала. В общем, проявляла нетипичную для такой юной особы мудрость. А глядя на то, как она старается, я и сам почти не косячил.
– Молодой человек, могу я вам что-то посоветовать?
Ч-черт. Сколько я стою, гипнотизируя взглядом прилавок с дарами моря? Так задумался, что просто нафиг выпал из реальности.
Киваю. Вдыхаю влажный соленый бриз, смешанный с пряными ароматами жарящейся неподалеку рыбы. Пять утра, но по рынку бродят толпы туристов. Бодрые, несмотря на ранний час, продавцы во все горло нахваливают свой товар – огромные креветки соседствуют с серебристыми тушками меч-рыбы, перламутровыми кальмарами и багровыми осьминогами.
– Пожалуй, я возьму вот этого лобстера.