А после они...
Шрифт:
Ни за что бы я не стала поднимать такой кипиш по доброй воле. Если бы мне не было так херово, я бы попыталась сделать все, чтобы выпутаться из этой ситуации самостоятельно. Но меня мутит от выпитого, и раскалывается голова… И если этот козел еще хоть что-то у меня спросит, я просто не сдержусь и заряжу ему в морду. А это уже нападение на полицейского – последнее дело.
Опускаю гудящую голову на скрещенные на столе руки. Когда это все закончится, я выкупаюсь в санитайзере, но сейчас мне так плохо, что чувство брезгливости отходит на второй план. Чуть приободряюсь,
Прерывая мои мысли, дверь в кабинет открывается, и мне указывают на выход.
Аллилуйя!
Кутаясь в кимоно, господи, я до сих пор в нем, едва не бегу к свободе.
Папа ходит туда-сюда по тесному коридору. Но завидев меня, резко останавливается. С разбега падаю в его сильные руки.
– Спасибо. Они тут совсем охренели, пап.
– Сейчас рот прополощу!
– Ну, так ведь правда, – шмыгаю носом – раз уж включила обиженку, надо отыгрывать эту роль до конца. Глядишь, получив люлей, эти уроды сто раз подумают, прежде чем в следующий раз загрести кого-нибудь по беспределу.
– Ты чего это, Евгения, собралась сопли на кулак наматывать?
Папа – такой папа!
– Нет.
– Вот и славно. Пойдем уже отсюда.
– Погоди. Я… Короче, надо еще кое-кому помочь. Понимаешь, я была не одна и…
– А с кем?
– С другом.
Папа резко останавливается. Вонзается в меня пристальным взглядом.
– С другом… – сощуривается. – Типа с другом-другом? Или…
– Ну, какая разница?! Ты его знаешь. Это Фома. Феоктистов, помнишь?
– Аленкин парень, что ли?
Блин. Почему-то это реально больно. Аленки давно нет, а в глазах наших близких Фома все равно ее? Мне что, до конца жизни с этим мириться?
– Или уже не Аленкин, Жень?
Вспыхиваю до корней волос. Папа зрит в корень, ага… Я уже упоминала. Такая у него суперспособность.
– Мы не можем его бросить, – бубню под нос.
– Еще бы. Кто ж бросает друга, – папа выделяет интонацией слово «друга», – в беде? Что мы, нелюди какие?
– У него никого кроме нас нет.
– А маманя его что же?
– Чем она может помочь? – вздергиваю брови.
– Шутишь? Она какая-то генеральша из… – отец закатывает глаза к потолку. – Ты что, не знала?
– Может, Аленка и упоминала. Не помню. У них не очень отношения, насколько я поняла. Так ты поможешь?
– Куда я денусь? Постой тут.
Отец делает шаг к участку, из которого мы вышли, когда оттуда выходят Фома и какая-то женщина. Почему-то я сразу понимаю, кто это. Наверное, дело в её генеральской выправке.
Завидев меня, Фома спотыкается. Прикрывает глаза,
– Добрый вечер, Станислав Георгиевич.
– Фома… – кивает тот, переводя взгляд ему за спину на приближающуюся к нам стремительным шагом генеральшу.
– Вы не против, если я украду у вас Женю?
– Вообще-то, для начала не мешало бы выяснить, куда ты ее втянул.
– Он втянул? – взвивается мать Фомы, а тот, напротив, отмахивается:
– Потом. Жень, пойдем!
– Никуда ты не пойдешь, пока мы не поговорим, – рявкает генеральша.
– Мам, ты помогла – окей, спасибо. Дальше я сам. Все, пойдем…
– Какой сам?! Опять в бои свои подашься?! Я не позволю! Слышишь? И если мне для этого придется прикрыть все эти богадельни к черту, я это сделаю! Ты меня знаешь.
Не обращая никакого внимания на угрозы матери, Фома решительно тащит меня вперед. Бедная моя голова.
– Думаешь, она могла бы? – мямлю.
– Что именно?
– Выполнить свою угрозу?
– Наверное. – Феоктистов резко останавливается и принимается вертеть головой в попытке сориентироваться в пространстве.
Вот это да. И что? Ему плевать, что из-за него могут пострадать ни в чем не повинные люди? Тот же Ллойд, бизнес которого напрямую связан с организацией боев.
– Куда мы направляемся?
– К твоему дому. Возьмем машину.
– Зачем? – хлопаю глазами.
– Надо забрать вещи из квартиры Милены, пока та кантуется в ментовке.
– Боишься, как бы она не выбросила их в окно?
– А ты бы на ее месте выбросила? – косится на меня Феоктистов.
– Пф… Я себя слишком уважаю, чтобы оказаться на ее месте. Еще чего не хватало – устраивать разборки из-за какого-то козла.
– Это я-то козел? – ухмыляется во весь рот Фома.
– Поставь себя на ее место и сам скажи.
– Я ничего ей не обещал. Что у вас, баб, за идиотская манера придумывать то, чего нет, вот скажи мне? Может, ты тоже уже нафантазировала невесть что?
У меня даже кончики ушей розовеют от возмущения. Нас так закрутило, что у меня просто не было времени, чтобы проанализировать случившееся. Тупо уложить в голове тот факт, что мы все-таки переспали. И нет, я ничего не нафантазировала, и вообще… Блин, какого черта?
– Я?! Нафантазировала? – округляю глаза и… начинаю ржать. Смех каким-то чудом выходит вполне натуральным. Не зря же Фома нахмурился! – Пока на фантазера больше смахиваешь ты сам, прости.
– То есть одноразовый перепих для тебя – норма? Вот уж не подумал бы.
Ну, вот и как он так меня подловил? Теперь, что ни скажи – прозвучит глупо. Значит, ничего говорить не буду. Молча утыкаюсь в телефон.
– Что ты там копаешься?
– Вызываю такси.
– Здесь осталось полкилометра дворами.
Наверное, вам тоже по жизни встречались люди, с которыми проще согласиться, чем доказывать им, почему они неправы. Вот и я не стала. В итоге мы, конечно же, потерялись. И дорога, которая могла бы отнять у нас минут десять, заняла едва ли не целый час.