A.D. 999
Шрифт:
— Но сначала, — сказал Анджело, — нужно послать сообщение всем остальным, кто, возможно, склоняется последовать его примеру.
— Что ты хочешь этим сказать? — удивился Этельред. — Разве его смерть уже не достаточное предупреждение?
— Угроза такого наказания не остановила Элфрика, — указал Анджело, — и его казнь не остановит наиболее рьяных последователей изменника. — Он снова выглянул в коридор и махнул рукой.
Тот, кого ввел один из танов, еще не был допрошен. Юноша, возможно, лет шестнадцати. На гладкой коже только начали пробиваться черные усики и бородка. Тем не менее
— Этот юноша имел несчастье родиться старшим сыном Элфрика. Грехи отцов падают и на детей. Сын должен понести наказание за преступление родителя.
Юноша устремил на короля взгляд, полный ужаса. Тряпка во рту не давала ему возможности говорить. Но в словах мольбы не было необходимости. Анджело надоело мычание Элфрика. Ухватив веревку, которая стягивала за спиной руки изменника, он рванул ее сначала вниз, а потом вверх.
— Молчи, — прошипел советник, и Элфрик умолк.
— Анджело… что ты имеешь в виду? Я не могу убить мальчика только потому, что его отец совершил предательство!
— Не надо убивать. Надо только наказать.
В словах Анджело не чувствовалось ни злобы, ни жажды мести. Похоже, этого человека ничто по-настоящему не волновало и он пребывал в полном согласии с собой. Эльфтрит перевела взгляд с Анджело на юношу.
— Что ты хочешь этим сказать? — крикнул Этельред.
— Он стал свидетелем того, как его отец предал короля. Пусть ему больше никогда не придется видеть ничего столь же ужасного.
В комнате повисла тягостная тишина — все наконец осознали значение тщательно подобранных советником слов. И тут же отец и сын рванулись друг к другу. Но были остановлены. Этельред моргнул, как сова в яркий полдень.
— Я… не могу.
— Вы должны. — В чистом голосе Анджело никто не услышал ни нотки жалости. — Преступление совершено против вас. Вы обязаны восстановить справедливость.
Он подал королю кинжал с украшенной драгоценными камнями рукояткой. Этельред даже не заметил, откуда взялось оружие.
Король долго смотрел на прекрасный клинок, лежащий на ладони его советника. Казалось, он никак не может принять окончательное решение. Потом с сомнением, более свойственным старикам, протянул руку. Эльфтрит поняла, что они победили.
Король был на их стороне.
Звон колоколов маленькой церкви доносился до Локи, даже несмотря на шум волн. Он улыбнулся. Еще немного, и они умолкнут навсегда.
Благодаря силе и скорости Ёрмунганда все путешествие на юг к реке Темзе заняло, как ему показалось, лишь несколько секунд. Там Локи встретился с юным Торкеллом, не сдержавшим слез радости от встречи с Драконом Одинссоном.
Флот Торкелла уже получил подкрепление из совсем другого мира и времени и теперь представлял собой грозную силу под стягом дракона. Воды этого мира, пожалуй, нечасто видели такой флот. Власть, которую имел Локи над океаном — часть «темных даров» Антихриста, чью роль он играл, — позволяла ему вызывать шумный
Они подошли к островку, называющемуся Иона. И, разумеется, простые монахи ничего не смогли противопоставить громадной армии.
В какой-то момент Локи даже пожалел несчастных смертных. Стоя на носу Нагльфара, он видел, как они отчаянно суетятся, пытаясь спасти свое богатство, книги. Как падают на колени и обращаются с мольбой к Богу. И, хотя их часы уже были сочтены, они до последнего не теряли надежду на вмешательство Небес.
Локи пожал плечами, прогоняя жалость, прыгнул в воду и устремился к берегу.
Навстречу ему бежал какой-то молодой монах лет двадцати. Локи удивился. Обычно монахи не оказывали сопротивления. Может быть, парень еще не успел проникнуться миролюбивым духом служителей Бога? Его единственным оружием была дубинка, обращаться с которой он тоже не умел. Легко уклонившись от удара, Локи вдруг заметил, что монах плачет. Это было трогательное зрелище, и бог выразил свое сочувствие тем, что разрубил юношу одним ударом топора, не доставив ему мучений.
К этому времени его воины уже достигли берега. Они разбегались в стороны, дико завывая и улюлюкая, почти не уступая присоединившемуся к побоищу Фенриру. Волк радовался не меньше, чем охотничья собака, увидевшая перед собой кишащий кроликами лес. Увеличившись до размеров церкви, в которой скопилось несколько десятков монахов, он подвывал от удовольствия, хватая то одного, то другого облаченного в рясу беднягу.
Локи почуял запах огня, смешанный с чистым соленым ароматом океана и едкой вонью свежепролитой крови. Рев животного заставил его на мгновение опустить топор и оглянуться. Несколько воинов тащили упитанную корову, явно намереваясь устроить вечером пир.
— Не трогать скот! — крикнул Локи. — Оставьте животных!
Его охватила досада. Сколько же можно повторять инструкции, данные Анджело: «Убейте всех монахов, возьмите любую добычу. Сожгите церковь и все строения, но не трогайте скот».
Ни Локи, ни его воины не видели в этом никакого смысла, но таков Анджело, у него свое на уме, а дело Локи — подчиняться.
Воины остановились и уставились на Локи полными ужаса глазами. Бог смягчился. Конечно, все проголодались, а смерть одной коровы никому не повредит. Вздохнув, он махнул рукой.
— Только одну!
Через несколько минут все было кончено. Остров заполнили лишь крики празднующих победу викингов и жалобное мычание животных. Локи опустил перепачканный кровью топор и огляделся.
Повсюду лежали тела. Кто-то еще бился в предсмертных судорогах, но вскоре и они затихли. Ему было трудно дышать — человеческая выносливость все же имела свои пределы.
Фенрир, уменьшившийся до размеров обычного волка, подбежал к отцу, облизал его лицо и снова умчался.
Локи посмотрел на себя — кровь, повсюду кровь. Он поморщился, потому что всегда гордился чистоплотностью. Бросив оружие на пропитавшуюся кровью землю, бог направился к океану. Он сделал лишь несколько шагов, когда заметил, что и сама вода стала непривычно красной.