Абсурд
Шрифт:
– Я слушаю вас. – Алексу не терпелось продолжить разговор.
– Мое предложение будет выгодным для нас обоих. – Прокурор был доволен возникшей взаимной симпатией, которую оба почувствовали. – Эту старую развалину, которая сейчас выступает против вас, необходимо исключить из процесса! Вместо него буду я!
– Мне нравится ваше предложение. Поменять не только адвоката, но и прокурора! – Воскликнул Алекс. – Что может быть лучше?!
– Я рад, что мы находим общий язык так легко и быстро. – Молодой прокурор был счастлив.
– Надеюсь вы измените обвинение? –
– Конечно! – С восторгом почти закричал прокурор. – Конечно! Пожизненное заключение! Какой стыд! Этот старый маразматик совершенно выжил с ума! Высшая мера! Непременно высшая мера!
– Как высшая мера? – У Алекса от неожиданного поворота разговора выпала недокуренная сигарета из губ.
Прокурор поспешно подхватил окурок со стола, потушил о бумагу.
– Конечно высшая? Как же иначе? – Удивился его непонятливости прокурор.
– Не понимаю, в чем моя выгода менять прокурора? – Спросил Алекс.
– Вы сделаете сразу два достойных дела. Поможете мне в моей карьере и, что важно непосредственно для вас, сможете выполнить свой долг добропорядочного гражданина – умереть, как честный человек, который перед смертью стал на путь исправления!
– Неужели вы не видите абсурдности моего обвинения? Кому-то кажется, что я подумал не то. Прокурор, судьи и адвокат бояться даже прочесть, о чем якобы я думал, но выбирают между пожизненным заключением и расстрелом. Вы приходите ко мне так по-дружески и также желаете мне смерти. Не находите ситуацию полной абсурда?
– Нормальная совершенно ситуация. – Удивился прокурор. – Зачем вы думали? Что за привычка вредная? Что касается моего предложения… Конечно немного вас жаль. Но кроме жизни есть не менее важные вещи. Такие как честь, совесть. Я даю вам шанс умереть честным, порядочным человеком. Для добропорядочного гражданина это должно быть очень важно. Не зря я об этом спросил вас в самом начале нашего общения.
– Вы не находите в этом ничего абсурдного? – Удивился в который раз Алекс. Он второй раз за беседу повторил свой вопрос.
– Совершенно не нахожу.
Собеседники замолчали. Бывшее между ними взаимопонимание оказалось иллюзией, ошибкой. Оба не понимали друг друга.
Алексу показалось, что его за одну ночь из одной страны перенесли в совершенно другую. Внешне похожую, на ту в которой он жил до этого. Но совершенно иную по внутреннему содержанию. Как происходящее с ним в эти дни возможно? Что случилось с той страной, в которой он родился, вырос, учился? В которой жил совсем недавно. Алекс интересовался политикой поскольку-поскольку, от случая к случаю. Слыхал обрывки разговоров, об изменениях в стране, о том, что в стране происходит (по мнению говоривших) не совсем правильное. Постепенно говоривших стало меньше, некоторые пропадали из поля зрения Алекса, а заменившие этих… с разговорами в круге его общения и контактов, уже ни о чем таком не говорили. Алекс над этим особенно не задумывался. «Если ты не занимаешься политикой – политика займется тобой» – вспомнил Алекс известную фразу. Человек, от которого он ее впервые услыхал, многое говорил Алексу,
– Я вижу, что вы снова думаете! – С укором произнес прокурор. Мысли Алекса прервались. – Откуда у вас такая антигосударственная привычка?
Алексу не понравилось, что этим странным молодым прокурором были прерваны его размышления. Зло взглянул на собеседника.
– С каких пор в нашей стране запрещено думать?
– Официально думать не запрещено. Но и не рекомендуется… Если уж хочется подумать, специально для таких недавно подготовлена инструкция, о чем можно думать. Verba cum effectu sunt accipienda – Слова следует воспринимать по результату. Замечательная латинская мудрость. В вашем случае «слово» можно заменить на «мысль». Вы посмели подумать, за это имеете результат, который имеете.
– Какой бред! – Изумился Алекс. Он не мог поверить, что молодой прокурор не шутит. Если нет, то как он отстал от жизни в стране, от происходящего в ней! – О чем же можно думать?
– О Родине можно думать, к примеру. Если эти мысли позитивны, разумеется. О великолепии нашего Самого, о его гениальности и его ежедневной заботе о народе. Собственно, это и все. Нас окружают враги. Нас ненавидят. Нельзя сейчас допускать своеволие. Никак нельзя. Мыслить – значит помогать врагам нашей любимой Родины. Соответственно предать ее.
– Это ужасно! – Изумился Алекс.
– Что ужасно? Наконец правительство взялось за порядок в наших головах! В некоторых странах еще жестче порядки. И никто там ужасным подобное не воспринимает. Это мы либеральничаем. Суды, адвокаты. Глупости, пережитки дерьмократии. Человечеству достаточно иметь только прокуроров. Сразу к стенке, зачем эти сложности?
Прокурор вынул из портфеля лист бумаги, ручку. Пододвинул к Алексу.
– Подпишите внизу. Мы и так слишком много общаемся, а враги тем временем думают и замышляют против нас козни. Замышляют и думают.
Слово «думают» прокурор произнес с заметным усилением.
Алекс вчитался в текст перед ним.
«Я, Алекс ***, в гневе от вопиющей либеральности и попустительства прокурора, ведущего мое дело № 15253375/2525, имевшего наглость потребовать для меня пожизненного заключения, как добропорядочный гражданин и патриот своей Родины, требую замены прокурора. А также замены требования обвинения с пожизненного заключения на расстрел. В содеянном глубоко раскаиваюсь, обязуюсь впредь подобного не допускать».
Алекс ущипнул себя. Слова собеседника, этот документ были невероятны, невозможны, противоречили логике и здравому смыслу. Боль от щипка была настоящей – происходящее не было сном.
– Я не буду подписывать.
– Вы пособник врагов! Мерзавец! Предатель Родины! – Вскипел прокурор. – Я все равно добьюсь для вас смертного приговора. Но тогда вы умрете не как порядочный человек, а как… как… как непорядочный!
Прокурор в усиление своих слов потряс в воздухе указательным пальцем.