Абсурд
Шрифт:
К моменту, когда злость сменилась равнодушием, их затребовали в Главный зал на заседание суда.
Охранников добавили, словно восьмерых было мало. Алекса вытащили из клетки, дюжий конвоир грубо потянул за собой (хотя Алекс не сопротивлялся). Остальные следовали на расстоянии по бокам, сзади и спереди.
*****
Главный зал Верховного суда Высшей Справедливости был действительно огромным. Огромным и величественным. Размеры поражали – на несколько сотен зрителей, может даже за тысячу. Клетка, в которую поместили Алекса, находилась недалеко от возвышения, на котором находился длинный стол и три кресла для судей. Перед судейским столом находился
Совсем рядом с клеткой, в которую с немыслимыми предосторожностями заперли Алекса, за небольшим столиком, сидел адвокат. При виде своего подзащитного он надменно отвернулся. На столе, перед адвокатом, были разложены стопки с бумагами и уже знакомый Алексу, пыльный уголовный кодекс.
Чуть дальше был еще один стол. Сидящий за ним человек, в отличии от адвоката, не спускал с Алекса своих глаз. Алекс безошибочно определил в нем прокурора. Они встретились взглядами. Оба стали смотреть друг на друга не мигая. Алекс, поначалу, ни за что не хотел уступать, но трезво подумав, решил доставить прокурору радость от маленькой победы. Отвел первым взгляд, хотя в игру «гляделки» ему еще с детства не было равных. Прокурор победно ухмыльнулся. Оба этой «борьбой» взглядами остались довольны.
В дальнем конце зала открылись двери. В зал хлынули журналисты и толпа зрителей. Журналисты с порога начали фотографировать. Чем ближе к клетке они подбегали, тем чаще и сильнее мигали вспышки. Адвокат приосанился. Алекс, наоборот, попытался спрятаться. Но, естественно, в клетке это сделать было невозможно. Поэтому он просто отвернулся, прикрывая лицо руками.
Телевизионщики вели себя более сдержанно, но также торопились один перед другим, стараясь занять места с наиболее выгодным ракурсом. Судебные приставы суетились, не позволяя им ставить свои штативы близко к клетке. Отдельная сумятица возникла, когда фотографам было приказано покинуть зал до судебного заседания. Несколько десятков человек с дорогими фотоаппаратами пытались двигаться против многочисленной толпы зрителей, но их неизменно относило назад. Фотографы переживали за свою технику и ругались с зеваками. Зрители равнодушно отталкивали их назад, совершенно не слушая ругательства фотографов. Все стремились занять места поближе к судебному столу и клетке с Алексом. Приставы сердились, бесцеремонно пиная спины фотографов, устремляя к выходу, грозились лишить их аккредитации, не стесняясь ругались матерно.
Возникшая суета чуть развлекла Алекса. Он жадно всматривался в происходящее, получая злорадное удовольствие от ругательств в адрес бесцеремонных фотографов. И еще Алекс надеялся среди сотен чужих, безразличных ему людей, людей увидеть Марию. Он знал, что не сможет перемолвиться с ней ни единым словом, но увидеть ее хотел невероятно. В заключении он успел убедиться, насколько ему дорога эта девушка.
Людей все прибывало, уже почти все места были заняты, но Марию не было видно. Множество незнакомых лиц смотрели на Алекса, он скользил по ним взглядом, но родное лицо среди них не находил. Уже удалились фотографы, немного успокоились судебные приставы, но та, которую больше всего на свете он жаждал видеть, не пришла или Алекс не мог ее различить среди сотен чужих лиц.
Он отчаялся. Но, вдруг, вдали увидел Марию в сопровождении двух судебных приставов. У Алекса бешено заколотилось сердце. Он невольно залюбовался изящной походкой любимой девушки. Мария вместе с приставами шла по проходу через весь зал, до самого первого ряда. И там, один из приставов указал ей на свободное место за прокурором. На сиденье лежала табличка с надписью «свидетель», которую пристав тут же забрал. Не за адвокатом! А за прокурором! Алексу непонятно было – почему его девушку сажают за обвинителем. Он взглянул на места позади адвоката. Свободных не было. Как и не было никаких табличек.
Мария выглядела очень эффектно. В красивом вечернем платье, которое было в зале суда не совсем уместным. Алекс решил, что Мария одела это платье специально для него. Она знала, что в нем ему очень нравилась. Во всех одеждах и без одежды нравилась, конечно. Но, в этом платье Мария была великолепна. В душе потеплело. Он невероятно обрадовался ее появлению и этому красивому платью. Смотрел на любимую девушку не отрываясь, любуясь ею и одновременно ловя ее взгляд. Одного, по-прежнему, не понимал – почему она села на место, где была табличка «свидетель» за прокурором, а не за адвокатом? Но Алекс не особо над этим задумывался, наслаждаясь созерцанием любимой.
Мария, удобно расположившись на своем месте, сначала уложила свою маленькую дамскую сумочку сбоку от себя. Затем вернула к себе на колени, порылась в ней. Нашла небольшое зеркальце, открыла перед собой, посмотрелась и только что сделанные движения произвела в обратном порядке – закрыла зеркальце, уложила в сумочку, закрыла сумочку и переместила сбоку от себя. Только после этого она впервые взглянула на Алекса. Сердце у Алекса забилось сильней. Но во взгляде Марии ничего кроме легкого, даже, если так возможно выразиться, скучающего любопытства не было. Она тут же отвернулась от него, повертела головой в разные стороны. Алекс видел, что она заметила камеру телевизионщиков, направленную на нее. Тут же бросила незаметный взгляд на себя, чуть поправила низ платья. Поправила не вниз, а вверх. Совсем немного. Стало лучше видно ее красивые, очень эффектные ноги. Телевизионщики оживились. Алекс заревновал и рассердился.
Чтобы отвлечься, он стал разглядывать зрителей. Ему не понятен был такой интерес огромного количества зевак к его процессу. Среди этой толпы он не увидел ни одного знакомого лица. Зачем они здесь? Что им сказали о нем и о неизвестном Алексу преступлении, которое якобы он совершил? Эти плакаты и билборды по пути в суд… Почему эти люди его ненавидят? За что требуют его расстрелять? Алекс не знал ответ, но надеялся, что вскоре выяснит за что его судят, за что такая ненависть окружающих.
Но больше всего он надеялся, что сейчас, на заседании выяснится его невиновность и он с Марией уйдут из зала суда свободными людьми. Уйдут прямо в мэрию, где зарегистрируют свой брак. Все происходящее до этого забудется, как странный, кошмарный сон. Спустя время можно будет иногда вспоминать и смеяться над произошедшим. Они созданы друг для друга. Они вместе будут счастливы.
– Всем встать! Высочайший суд идет!
Натренированный голос судебного секретаря-распорядителя смог перекричать шум толпы. Враз стало очень тихо, затем многоголосьем раздался скрип сидений, шорох одежды, шарканье ног. Все встали. Тысячи глаз смотрело в одну точку – на дверь сбоку от судейского стола. Алекс также поднялся, как все остальные в зале, стал смотреть на пока запертую дверь. Оттуда должны были появиться люди, которым вскоре предстоит решить его судьбу. Волнение Алекса возросло. Что конвоиры говорили о председательствующем судье? Что он не любит, когда подсудимые опаздывают. Алекс не опоздал. Завтрак, обед, урчащий желудок – это ерунда. На кону его жизнь, его судьба.
Некоторое время ничего не происходило. Звенящая тишина огромного зала, тысячи глаз, устремленные в запертую дверь создавали неимоверную атмосферу торжественной напряженности.
Скрип открываемой двери разнесся над судебным залом звонким, противным эхом. Не оттого, что он был сильно громкий. Оттого, что каждый в этом зале затаил дыхание и ловил каждый звук, каждый шорох от точки всеобщего внимания, которой была эта дверь. Единственный звук во всем зале. Настолько глубокой была тишина.