Ад да Винчи
Шрифт:
Кроме того, он тоже имел дело с клинописными значками. Хотя клинописью написана только одна из этих табличек, вторая покрыта какими-то совсем другими знаками... Если ваш дед, профессор Магницкий, оставил эти две таблички как ключ к прочтению своих шифрованных записей, он должен был хотя бы одну из них сделать вполне понятной для своих наследников...
Старыгин еще какое-то время разглядывал табличку, а потом оживился и повернулся к Маше.
– Мне понадобится ваша помощь...
– Наверное, вы перепутали меня с той ученой дамой за стойкой, – насмешливо отозвалась
– Нет, думаю, как раз вы скорее сможете мне помочь. У вас ведь наверняка есть зеркало?
Хотя бы небольшое!
– Зеркальце? Маленькое зеркальце есть здесь, – Маша открыла пудреницу и протянула ее Старыгину. – А зачем вам вдруг понадобилось зеркало? Вы хотите выдавить прыщик?
– Будет вам! Просто мне пришло в голову, что эта табличка написана самым обычным латинским шрифтом, только наоборот, справа налево, как писал свои труды Леонардо да Винчи. Так что читать ее нужно в зеркале.
Старыгин повернул табличку боком и попросил Машу держать зеркальце против нее.
– Жаль, оно немножко маловато, – посетовал он, вглядываясь в отражение.
– Уж какое есть! – фыркнула Маша. – Что же я, по-вашему, должна носить с собой метровое зеркало в золотой раме?
– Не обижайтесь, – пробормотал Дмитрий Алексеевич. – Я был прав, это зеркальная надпись, сделана на латыни. Вот что написал ваш покойный дедушка:
"Дорогая моя, сожалею, что мало общался с тобой. Это вина не моя, а твоих родителей. Если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет в живых, а тебе угрожает серьезная опасность.
Подлинная причина ее в твоем происхождении. Им нужны три элемента, один из которых – ты сама. К счастью, третий им недоступен.
Кровь, во всем виновата наша кровь. Спасение в Гизе. Следует успеть до трех семерок. Твой несчастный дед, король без владений Бодуэн де Куртенэ".
Старыгин поднял глаза на Машу.
– Итак, письмо, несомненно, адресовано вам.
Правда, загадок оно не убавило, а скорее прибавило. То, что вам угрожает опасность, мы и без того знаем. Ваш дедушка пишет: «Им нужны три элемента»... Знать бы еще, кто такие эти «они». Те люди, чье богослужение мы видели в подземной церкви, тоже говорили о трех элементах. Как они называли их? Кровь, образ и ключ. Старик тоже говорит о крови... правда, в одном он ошибается. Он считает, что один из трех элементов им недоступен, по всей видимости, имея в виду Мадонну Литта. Как раз ее-то они, судя по всему, уже заполучили...
– Кровь? – недоверчиво переспросила Маша. – Им нужна моя кровь? Они приносят кровавые жертвоприношения? Когда такое сказали вы, я не поверила, но вот дед тоже пишет.. Похоже, все кругом сошли с ума...
– Вовсе не обязательно они принесут вас в жертву, – поспешил успокоить ее Старыгин. – Может быть, они имеют в виду что-то мистическое... Например, вы должны просто участвовать в каком-то их ритуале...
– Ага, участвовать в качестве жертвенного животного! Нет уж, благодарю покорно! А что там дедушка написал по поводу спасения?
– Спасение в Гизе, – повторил Дмитрий Алексеевич, пожав плечами.
– В Гизе? – Маша задумалась. – Это что-то знакомое...
– Пригород
– Что же нам – теперь придется ехать в Египет? И искать там, сами не знаем что?
– Не уверен, – с сомнением проговорил Старыгин.
– Вот и я не уверена.., и что там было про три семерки?
– Следует успеть до трех семерок, – прочел реставратор.
– И что это значит?
– Если бы я знал! Хотя.., если четыре семерки – это дата вашего рождения, то возможно три семерки – это тоже дата? Месяц и день?
– И час... – протянула Маша.
– Допустим, седьмое число седьмого месяца, то есть седьмое июля в семь часов? Тогда у нас осталось только три дня, чтобы «успеть до трех семерок»! Хотя одному богу известно, что мы должны успеть!
– Это только ваша догадка, – неуверенно проговорила Маша. – Как дедушка мог знать, что мы именно сейчас откроем его ячейку? Может быть, он имел в виду седьмое июля, но вовсе не этого года!
– Конечно, это только догадка! – согласился Дмитрий Алексеевич. – Но у нас нет ничего, кроме догадок. Во всяком случае теперь я могу попытаться расшифровать дневник вашего деда. Думаю, на второй табличке написано то же самое клинописными знаками.
Старыгин выписал в колонку странные угловатые значки и против каждого из них поставил букву латинского алфавита.
Маша в это время рассматривала библиотечный зал, который заполняли разные люди, общим у которых было только одно: все они были заняты делом – что-то выписывали из толстых книг, листали пожелтевшие фолианты, рассматривали рисунки. Старыгин углубился в работу и не обращал на нее ни малейшего внимания. Маша заскучала.
– Вы скоро? – спросила она.
– Думаете, все так легко? – сердито огрызнулся он. – Шампольон вон семь лет работал!
Я еще толком и не приступал...
– Надеюсь, вы не будете сейчас расшифровывать весь дневник? – осведомилась Маша. Я хочу есть. Мы можем сходить куда-нибудь пообедать, а потом снова вернуться сюда или поехать на виллу Вероники Манчини.
– Хорошо. – Старыгин вздохнул с явным разочарованием и спрятал глиняные таблички.
В это время в дверях читального зала произошло какое-то движение. Маша обернулась и увидела приближающегося к ним Антонио Сорди. Антонио быстро шел между рядами столов, раскинув руки и широко улыбаясь.
– Слава Мадонне! – воскликнул он, подойдя к их столу. – Куда вы пропали, мои друзья? Хорошо, что я зашел сюда по своим делам! Чем вы были так заняты?
Занимавшиеся за соседними столами зашикали, и Антонио понизил голос.
– Так где вы пропадали все это время?
– Знаешь, так долго рассказывать... – протянул Старыгин. – Впрочем, тебе, с твоим интересом к тайным обществам, это может показаться заслуживающим внимания...
К Антонио подошел высокий коротко стриженный парень и что-то озабоченно спросил по-итальянски. Антонио взглянул на часы, округлил глаза и ответил молодому человеку короткой фразой. Затем он повернулся к своим друзьям и с сожалением проговорил: