Ад
Шрифт:
– Прости, дорогая, – улыбнулась Тамара. – Теперь давай ты.
– Почему я? – капризно возразила Аэлла. – У нас еще Кирилл не выступал, я уж не говорю о хозяевах этого гостеприимного дома.
– Хозяева высказываются последними, это правило хорошего тона, – немедленно сказал Родислав. – Кирилл, ваше слово.
– Ну что ж, я готов. Всех присутствующих, кроме Аэллы, я вижу сегодня в первый раз, так что прощения просить мне не за что. Но я хочу покаяться в грехе гордыни. Когда-то, много лет назад, я очень удачно снялся в одном фильме, меня заметили и стали хвалить, мне предложили в театре очень, как теперь говорят, престижную роль в новом спектакле, и мне показалось, что
– А у меня? – снова встряла Аэлла, которая терпеть не могла, когда внимание отвлекалось от ее персоны надолго.
– У тебя я прошу прощения за то, что не соответствую твоим высоким стандартам. Я счастлив, что такая женщина, как ты, обратила свою благосклонность на такого замшелого неудачника, как я. Я недостоин тебя, но ты меня терпишь рядом с собой. И я тебе очень за это благодарен.
– Принимается, – царственным тоном отозвалась Аэлла.
Тамара придвинулась ближе к Бегорскому и склонила голову к его уху.
– Все-таки этот Кирилл – классный парень, нашей Аэлле не чета.
– Может, поэтому она и держится за него, – прошептал в ответ Андрей. – Чувствует, что он сильнее ее в своей откровенности и открытости. Для Алки это совершенно непривычно, она не понимает, как с этим можно жить и что с этим делать.
– Наверное, ты прав, – согласилась Тамара. – Она чувствует его превосходство.
«Ну вот, – мелькнуло в голове у Любы, – все высказались, остались только Аэлла, Родислав и я. Аэлла всеми силами пытается отвертеться, да и Родик ни за что не станет просить прощения в серьезном тоне, надо как-то им помочь, иначе у них испортится настроение, и весь праздник пойдет насмарку».
– Я прошу прощения у всех сразу, – начала она, – за то, что я недостаточно вас любила.
– Вот это номер! – тут же заговорила Аэлла. – Мы столько лет вместе, и вдруг оказывается, что ты нас всех ненавидишь! Ай да Любка! Ай да притворщица! Ну-ка признавайся, за что ты к нам так плохо относишься.
– Я вас всех очень люблю. Но думаю, что каждому из вас, за исключением Кирилла, в какие-то моменты казалось, что я люблю вас недостаточно. Вам не хватало моего внимания, моей заботы, моей теплоты. Я виновата в том, что такие моменты были, и прошу у вас за них прощения. Еще я прошу отдельно прощения у Аэллы, которой мы слово не предоставим…
– Это еще почему? – возмущенно закричал Бегорский. – Пусть кается в грехах наравне со всеми. А то получается, что мы тут все в коричневом, а она одна в белом!
– Объясняю, – мягко продолжала Люба. – Аэлла много лет помогала нам, помогала бескорыстно, от души, она сделала нам столько хорошего, что даже если она в чем-то и провинилась перед нами, мы прощаем ее за все, что было, и за все, что будет. Спасибо тебе, Аэлла.
– Да пожалуйста, не за что, – смущенно сказала Аэлла.
– И еще я прошу прощения у Родика за то, что вчера пересолила суп, – закончила Люба с улыбкой.
Все снова засмеялись, и на этой веселой ноте слова Родислава прозвучали вполне естественно:
– И ты меня прости за то, что я посмел вчера сделать тебе замечание за этот злосчастный суп. Прощаешь?
– Прощаю. А теперь пришло время зажигать свечи! – объявила Люба, довольная, что все так удачно закончилось и ей удалось избавить Аэллу, а главное – Родика от неприятных минут.
Началась веселая суета, все делились впечатлениями о том, стало
Без трех минут час все вышли на балкон и взялись за руки. Люба стояла между Родиславом и Тамарой, чувствуя горячую ладонь мужа и прохладную маленькую ладошку сестры, и прислушивалась к себе. Вот они стоят все вместе, самые близкие и любимые ее люди, и сейчас, вот уже через несколько мгновений, откроется космический тоннель, и они смогут ощутить благотворные лучи гармонии и загадать желание. Она смотрела в ночное майское небо и думала о том, что должна в этот момент чувствовать себя совершенно счастливой. Все рядом, все здоровы и благополучны, насколько это возможно с учетом личной ситуации каждого, и можно за всех порадоваться.
Но она ощущала только мертвенный холод, которым словно дохнуло на нее из космоса.
Кирилл Тарнович стоял вплотную к Родиславу, за его спиной, и пытался разобраться в себе. Радоваться ему или огорчаться?
Родислав Романов его не узнал. Он не узнал его сейчас и не узнал тогда, в восьмидесятом году, когда столкнулся с Кириллом на лестнице. А ведь тогда, двадцать шесть лет назад, Тарнович ни секунды не сомневался в том, что мужчина, вошедший в подъезд ночью, узнал Робин Гуда из кинофильма, прошедшего по всем экранам.
После выхода фильма и его успешного проката о молодом актере заговорили в восторженных тонах, и кто-то из высокого руководства «наверху» заметил между делом, что такой талантливой молодежи можно даже доверять серьезные роли, вот, например, Тарновичу вполне по силам было бы сыграть Ленина в молодые годы. Эти слова немедленно были доведены до сведения главного режиссера театра, где служил Тарнович. К шестидесятипятилетию Великого Октября и к очередному съезду партии нужно было выпустить спектакль соответствующей тематики, и с учетом мнения руководства была выбрана пьеса из жизни Ленина в тот период, когда он учился в Казанском университете. На роль будущего вождя предполагался Кирилл Тарнович, которому объяснили, какая это высокая честь и огромная ответственность. Насчет чести молодой резвый Кирилл сильно сомневался, но вот насчет ответственности все понимал правильно. Если он получит эту роль и сыграет ее, перед ним будут открыты все двери на долгие годы. Единственная загвоздка состояла в том, что он пока еще не был членом партии, а не члену партии играть роль Ленина не доверяли. Его быстро провели через партсобрание, и вскоре он прошел парткомиссию, которая рекомендовала его в кандидаты в члены КПСС. Через год кандидатского стажа он должен был стать полноправным членом партии коммунистов.
Кандидатство позволило Кириллу быть утвержденным на роль и приступить к репетициям. Более того, его включили в состав труппы для выезда на гастроли за рубеж. Он был уверен, что началась лучшая полоса в его жизни и полоса эта никогда не закончится. Он съездит на зарубежные гастроли, вступит в партию, сыграет Ленина – и все, он в обойме, теперь он будет каждый раз ездить с театром за границу и его начнут приглашать работать на самых кассовых картинах.
Он был красив, молод, полон сил и беззаботен, у него было много друзей и огромное количество поклонниц, которые не давали ему прохода. Но его не устраивал уровень театрально-киношной молодежи, ему хотелось злачности, порока, риска и сильных ощущений. Кирилл стал злоупотреблять спиртным и отдавал предпочтение проституткам и случайным связям, от которых никогда не знаешь, чего ждать.