Ад
Шрифт:
– Любаня, Юле двадцать один год, Денису – двадцать два, ну уж наверное они как-нибудь прокормятся без тебя, не умрут с голоду. А на Родьку наплюй. Мало он в свое время ночей провел вне дома? Сколько можно на него оглядываться?
– Тома, у меня есть определенный порядок, и я не хотела бы его нарушать. Я знаю, что приготовить на ужин, на завтрак и на обед, у меня куплены продукты и составлен план. И я должна ночевать дома, потому что я – мужняя жена.
– В тебе никогда не умрет плановик, – вздохнула Тамара. –
Они уже парковались возле Любиного дома, когда у Тамары зазвонил телефон. Она в недоумении взглянула на часы.
– Кто это в такое время?
К ее немалому удивлению, это был Бегорский.
– Что-то случилось? – встревожилась Тамара.
– Надо поговорить, – коротко ответил Андрей.
– Тогда перезвони через полчаса, – попросила она.
– Не будет поздно? Уже и так двенадцатый час.
– Я не буду спать.
Она вытащила из багажника сумку с продуктами и поставила машину на сигнализацию.
– Любаня, я купила всякой всячины нам с тобой на радость.
– Том, ну зачем? У меня все есть.
– Пусть будет. А вдруг мы засидимся до рассвета? У меня после часа ночи зверский аппетит. Как ты думаешь, что нужно Андрюшке?
– В такое время? – Люба задумалась. – Может, надо кого-то срочно записать к тебе на стрижку? Или кто-нибудь едет в Нижний Новгород, и Бегорскому нужна твоя квартира.
Однако ни одно из предположений не оказалось верным. Когда через полчаса Бегорский перезвонил, он с места в карьер задал Тамаре вопрос:
– Тебе интересно причесывать пенсионеров и делать их красивыми?
Тамара сразу же вспомнила Михаила Михайловича и свой опыт работы с его волосами. Как он тогда сказал? «Ты вернула мне облик, который я считал давно утраченным». Что-то в этом роде.
– Интересно, – искренне ответила она. – А почему ты спросил?
Но Бегорский не удостоил ее ответом.
– Завтра в восемь утра выезжаем. Соберись на три дня, возьми обувь попроще, там пока еще дорога не достроена, грязи много. Машина придет за тобой в половине восьмого, потом заберете меня, и ровно в восемь выдвигаемся.
– Куда? – оторопела Тамара.
– Я же тебе рассказывал про усадьбу Вяземского в Томилине и про свою идею. Ты должна посмотреть все своими глазами. Усадьба практически готова, ты должна определить, где будут твои апартаменты и салон, чтобы можно было начинать дизайн и отделку.
– Подожди, Андрюша, я ничего не понимаю. При чем тут я?
– Но ты же сказала, что тебе интересно делать стариков красивыми. Вот и займешься. Ты все поняла? Завтра к половине восьмого ты должна быть готова. И позавтракай поплотнее, первая остановка для приема пищи будет не раньше двух часов дня. Если хочешь, возьми с собой термос с кофе или чаем, завари себе, какой ты любишь.
– Бегорский, – очень серьезно произнесла Тамара, – я завтра никуда с тобой
– Почему?
– Во-первых, потому, что у меня другие планы. Я, между прочим, работаю, если ты не забыл.
– Это можно решить, было бы желание.
– А у меня его нет.
– Чего нет?
– Желания нет.
– Почему? Ты же сказала, что тебе интересно, – настаивал Бегорский.
– Одно другого не касается. Есть еще и во-вторых: на такие расстояния я не езжу на машине. Только поездом.
– Почему?
– Не люблю, когда нет возможности встать, походить, подвигаться, прилечь. Терпеть не могу долго находиться в одном положении. Короче, Андрюша, я никуда завтра с тобой не еду.
– А когда поедешь? – Андрей слегка сбавил напористость тона.
– Не раньше, чем через неделю. И то если удастся поменяться сменами и у меня будет четыре свободных дня подряд. А если не удастся, то жди до моего отпуска, до октября. И только на поезде, никаких машин.
– Значит, ты говоришь мне «нет»? – уточнил он.
– Совершенно верно, я говорю тебе «нет». И кстати, имей в виду: если я и поеду с тобой, то только потому, что мы дружим много лет и мне интересны твои планы и проекты, а вовсе не потому, что я собираюсь устраивать в твоей усадьбе парикмахерский салон. На это я тоже отвечаю твердое «нет».
– Посмотрим, – загадочно ответил Бегорский. – Значит, договорились, ты меняешься сменами, и через неделю мы едем. Билеты я возьму сам.
– Я сказала «может быть», – поправила его Тамара. – Может быть, мне удастся поменяться, и, может быть, я поеду.
– Я понял. Значит, едем через неделю.
Тамара положила телефон на стол и расхохоталась.
– Наш Андрюшка неисправим. Он уже все за всех решил. Если он что-то вбивает себе в голову, то прет как танк и остановить его невозможно.
Она пересказала сестре разговор с Бегорским.
– Он что же, хочет, чтобы ты уехала из Москвы? – с испугом спросила Люба.
– По-видимому, да.
– А как же я? Я останусь тут совсем одна, без тебя?
Она вдруг почувствовала себя маленькой девочкой, которую старшая сестра собирается бросить в чужом городе среди чужих людей.
– Да что ты, Любаня, ну куда я поеду? Я умру от тоски по тебе, – тихо сказала Тамара. – Даже не думай об этом. Мы теперь всегда будем рядом. Это всего лишь завихрения в голове у нашего Андрюшки. Бес в ребро. Я не собираюсь ни в какую усадьбу.
– Ты же обещала ему поехать через неделю, – напомнила Люба с улыбкой.
– Во-первых, я не обещала точно, я сказала «может быть», – возразила Тамара. – А во-вторых, почему бы не съездить и не посмотреть на предмет его гордости? Мне действительно интересно, что он там устраивает и как все это выглядит. Но посмотреть – это вовсе не означает соглашаться на все, что он придумает.