Ад

Кацай Алексей Афанасьевич

— Думаю, Михалыч, думаю… Полезное, понимаешь, занятие.

С холма окаменелая бесформенная баба смотрела сквозь нас невидящими глазами на Каганец. В котором почему-то сегодня было очень мало рыбы.

2

Я ехал с Юнаков полупустым троллейбусом, оставив Алексиевского снимать в Юнакском парке… гм… баб. Мысли мои вращались вокруг информации, полученной от бравого газетчика и от девчат, которых он пригласил в нашу компанию и с которыми мы допили раскупоренную бутылку водки из портфеля Эдуарда Пивонова, закусывая шпротами Иегудиила Шнеерзона. И то, что я узнал от них, нарушало одну из частей моего плана.

Дело в том,

что приехал я в Гременец не по своей воле. А по воле редактора столичных «Аргументов», в которых я работал последние полтора года. Узнав, что родом я из этого приднепровского города, он вместо отпуска, о котором, оказывается, можно было только мечтать, отправил меня в командировку. Мол, ты — местный и лучше разберешься в ситуации. А ситуация была следующая.

В городе прошли выборы мэра, на которых основными соперниками были действующий руководитель Гременца Олег Паламаренко и предприниматель, владелец фирмы «Хрустальная Аркада», Иван Пригожа. Во время выборов были зафиксированы некоторые нарушения. А разрыв между двумя претендентами всего в четыре голоса поспособствовал тому, чтобы страсти разгорелись не на шутку. Было приведено в движение огромнейшее количество связей, которых у обоих кандидатов было немало, и боевые действия развернулись по всем фронтам.

В конце концов судом было решено рекомендовать провести повторные выборы. И до них оставалась ровно неделя. А после того, как оба персонажа этого спектакля прорвались на центральные теле- и радиоканалы, то гременецкие выборы приобрели всеукраинское звучание. Этого, конечно, не случилось бы, если бы в городе не было нагромождено огромного количества промышленных предприятий, за которыми стояли немалые деньги.

Вот в эту мясорубку я и попал благодаря редакторской воле, которая для газетчика иногда значит гораздо больше, чем воля Божья, а личная вообще не принимается во внимание. Ведь если бы я имел право выбора, то в Гременец не приехал бы еще несколько лет. Поскольку болели еще старые раны, на которые я старался не обращать внимания.

Итак, основное задание было мне не по вкусу, и поэтому, отправляясь в Гременец, я для развлечения решил выяснить еще один вопрос. А именно: откуда берутся слухи, а в более широком смысле — дутые сенсации. Эта проблема интересовала меня давно, и вообще мне хотелось бы провести по этому поводу основательное расследование. Да и возможность такая представилась, когда друзья подсунули мне «Любопытную газету» с информацией про гременецкие световые эффекты.

Нужно заметить, что к этому сообщению отнесся я, мягко говоря, скептически. Поэтому, прибыв на место и разрываясь между избирательными штабами, редакциями и чиновничьими кабинетами, то есть делами серьезными и солидными, я совсем забыл про «днепровскую желтую утку». Точнее, не забыл, а просто времени не оставалось для охоты на нее. А сейчас, когда я ощутил себя уставшим и несколько растерянным, мне просто было необходимо перевести дух, рельсы и стрелки. И тут вовремя появился Д. Раконов, который, честно говоря, за два дня пребывания в Гременце мне так надоел, что дальше некуда.

Алексиевский полностью разрушил мою стройную теорию возникновения сенсаций, которую я со скуки разработал, качаясь на вагонной полке поезда «Киев — Гременец». Ведь он сам был очевидцем этого события. Кроме него, это «светопреставление» видели две девушки из стайки, приплывшей за ним на юнакском пляже. И даже Неонила Петровна, присоединившаяся к нашему разговору. Такое случайное скопление в одном месте нескольких свидетелей о чем-то говорило. Кроме того, оказалось, что о луче над Гременцом много писала местная печать, и, очевидно, именно оттуда этот материал попал в «Любопытку». А тут еще — снова же случайное! — упоминание Алексиевского

о каком-то изобретении Беловода.

Случайности иногда имеют свойство нанизываться рядышком, словно караси на кукан, и вот тогда нельзя терять времени, поскольку необходимо быстренько затянуть узелок ситуации. А то все распадется!

Я ощутил такой приступ журналистской чесотки, какого не ощущал со времен контузии взбесившимся снарядом в Боснии. Пусть извинит меня Абрамыч! Но я был уверен, что вышел на материал, который для рядового читателя «Аргументов» будет гораздо интересней, чем наши вечные украинские выборы да политкампании. Это подтверждали и глаза Алексиевского, моментально загоревшиеся под темными очками. Что-что, а нюх у него был еще тот! А если бы к тому же кто-нибудь в Гременце и действительно НЛО приманивал!.. Вот была бы сенсация! Но это — из разряда небылиц, гуляющих, к сожалению, только по страницам сомнительной литературы.

Итак, проведя короткое боевое совещание, мы с Сергеем Михайловичем решили работать в паре. Разделились таким образом: я брал на себя Беловода, а Д. Раконов должен был «выпотрошить» Паламаренка, с которым у него сложились на удивление добрые отношения. С «Информ-Акцией» и господином майором решили подождать до выяснения ситуации, поскольку это был самый трудный канал добычи информации. Кроме того, для себя я запланировал, что первую часть материала по выборам подготовлю ночью, а утром скину ее по электронке в Киев. Придется, конечно, попотеть, по дело, кажется, стоит этого.

И вот, немного разомлев от выпитой водки, я трясся на разодранном троллейбусном сиденье, следуя через весь средний украинский город времен рок-музыки, кока-колы и Интернета. Впрочем, средним Гременец был только на географической карте. По площади и количеству населения он не давал форы и некоторым областным центрам.

Справа от меня прыщавый тинейджер с залепленными наушниками ушами жевал жвачку и тряс головою в такт лишь ему одному слышимой музыке. Спереди две бабушки пугали друг друга ценами на базаре. И казалось, что не только пассажиры, но и сам аквариум троллейбуса существует сам по себе, отделенный стеклянными перегородками от залепленного избирательными плакатами и портретами города. Поэтому, когда я сошел на Пролетарской, недоумевая, почему в Гременце до сих пор нет улицы Буржуазной, то ощущал себя одной из пропавших рыб Каганца, отстававшей к тому же от своей стаи. Для полного сходства я хватанул ртом горячего, с привкусом выхлопных газов, воздуха и двинулся к телефонным автоматам.

Как и следовало ожидать, у первого телефона была оторвана трубка. Вместо второго вообще торчала только скрутка проводов. А третьего я решил не искать, нырнув в прохладную полутьму офиса газеты «ТВ Плюс». В нем был минус всей редакции. Поскольку — праздник. Лишь заблудившийся и ошалевший от жары репортер что-то клацал на компьютере, не обращая на меня никакого внимания. Процесс шел. Репортер вежливо улыбнулся в сторону моего редакционного удостоверения и снисходительно разрешил воспользоваться телефоном.

Позвонив в институт по номеру, полученному от Алексиевского, я попал на дежурного, объяснившего мне, что сегодня — Троица, что Беловода нет, что в последнее время он очень много работал, что работников его лаборатории «достали» всякие инспекторы, которых развелось чересчур много, и поэтому Вячеслав Архипович вообще решил поработать два-три дня дома. В просьбе сообщить номер его домашнего телефона мне было отказано.

К счастью, в компьютере каждой более или менее уважающей себя редакции есть телефонный справочник. После коротких и успешных переговоров репортер-«плюс» выловил для меня номер Беловода, а заодно и адрес, хотя он мне был давно известен, А вот номер изменился.