Ад
Шрифт:
Я еще раз обвел глазами комнату. Телефонный аппарат когда-то стоял у Беловода в кабинете, переделанном из спальни его двухкомнатной квартиры. Бросив взгляд на фотокарточку, лежащую на подоконнике, я побрел в него.
Проходя мимо ванной, прислушивался. Где-то капала вода из незакрученного крана. Почему-то вспомнилась средневековая пытка, во время которой связанного еретика усаживали под такие вот капельки, падающие на его темя из продырявленного кувшина. Спустя некоторое время мучения, говорят, становились невыносимыми. Тотчас вспомнилась и Тамара Гречаник, которая по окончании «прозрачного» действа довольно долго объясняла мне, почему церковь выступает против
Наверное, именно это бессознательное движение и спасло меня от верного нокаута, поскольку удар пришелся вскользь и лишь развернул меня на сто восемьдесят градусов. Уходя от следующего удара, я наклонился и на всякий случай ткнул ногой в воздух позади себя. Попал во что-то упругое и услышал приглушенный вскрик. Не останавливаясь, я вырвался на оперативное пространство комнаты и, развернувшись, принял позу «всадника», ожидая нападения. Однако неприятель уже рывком открывал входные двери. Я подскочил к нему сзади, схватил за длинные волосы и крепко дернул его голову. Он, не оборачиваясь, отмахнулся рукой и что-то острое скользнуло по моей щеке, оставив на ней ощущение чего-то муторно-тепленького, сквозь которое начала просачиваться тупая боль. Когда противник уже распахнул двери и, чуть не оставив в моей руке клок волос, бросился, прихрамывая — ага, достал я тебя таки! — вниз по ступенькам, я успел заметить на сжатом кулаке пятерку драконьих голов с разинутыми пастями.
Толстяк Айк, имея массу килограмм на сто с лишним, легко сбил с ног молодого худенького милиционера, поднимающегося вверх впереди какой-то женщины. В другое время я бы расхохотался, наблюдая за тем, как его форменная фуражка оказалась на женской голове, а сам работник антиуголовного фронта, покачнувшись, схватился за груди своей спутницы. Но мне было не до смеха. Застыв, я не мог сообразить, что делать. Или орать во всю глотку «Хватайте вора!», или бежать назад к квартире Беловода? В конце концов я молча бросился вниз, вдогонку. Но «тяжелая рука закона» крепко схватила меня за ногу, едва я попытался перепрыгнуть через милиционера.
— Отпусти, дурак! — заорал я. — Ты что, не видишь: вор убегает?!
— Врет он, врет, — вдруг так завизжала женщина, что даже в ушах зазвенело. — Сам он тот бандюга, что по трубе лез. Я его хорошо рассмотрела!
Я попробовал освободиться, но старшина, несмотря на свою молодость и хрупкость, держал меня цепко. А когда снизу послышались шаги и на площадку, запыхавшись, выкарабкался второй милиционер, уже более плотного телосложения, я совсем прекратил сопротивление.
Когда меня, заламывая руки за спину под удовлетворенные женские комментарии, тащили к квартире Беловода, я представил, как выгляжу со стороны. Растрепанный, физиономия окровавлена. Такой себе «романтик с большой дороги»… Преступный волчонок большого города… Поэтому я лишь молча сопел и только один раз покачал головой, когда второй мент сказал первому: «А я, Кирюха, сижу себе тихонечко в машине, когда вижу — пацан из подъезда выскочил. Я — к нему, а он говорит, мол, быстрее, там на лестнице товарища вашего мочат».
Спустя
— Ребята, если бы я хотел сорваться, то, поверьте, сделал бы это очень даже легко. Я же в десантуре служил. Да и еще некоторый опыт имею.
— Давай, давай, заливай, десантник, — иронически протянул милиционер, которого звали Кириллом.
— Да нет, правда, — немного загорячился я, — вы ошиблись: я хотел задержать вора, но, как видите, не удалось.
— А как же ты, десантник, в квартиру-то попал?
Я вздохнул:
— Через балкон. Потому что увидел со двора, как кто-то по квартире рыщет. Ну и… Дело в том, что хозяин этих апартаментов, Вячеслав Архипович Беловод, мой хороший знакомый. Мы договорились о встрече. Но я опоздал и ждал его на лавочке. Да, в конце концов, у вас же есть мое редакционное удостоверение, — снова начал закипать я и кивнул головой на вещи, добытые из моих-карманов и кучкой лежащие на столе. — Там черным по белому написано, что Роман Ефимович Волк является корреспондентом газеты «Аргументы». А рядом — командировочное удостоверение. Паспорт — в гостинице. Может, давайте вместе подумаем, кто здесь Беловоду «шмон» устроил?
— Думать, Роман Ефимович, вы будете, наверное, в другом месте и в определенное время, расписанное уголовным кодексом.
Я сплюнул:
— Если бы за дурость звания давали, ты уже генералом был бы.
— Что?.. — с угрозой двинулся ко мне Кирилл, но от неминуемого и неправедного судилища меня спасло прибытие следственной группы. Как говорится, на место события. И с тепленьким вором, взятым с поличным.
От дальнейшего самоистязания меня освободил взгляд, брошенный на двери: за спинами серьезных криминалистов маячило несерьезное лицо Сергея Алексиевского, он же — Д. Раконов, он же — Иегудиил Шнеерзон, и т. д., и т. и. На мое счастье этот субъект газетной деятельности по полдня болтался в милиции в поисках информации с изюминкой. Сегодня он, наверное, занимался тем же, несмотря на все наши договоренности. «Ура-а-а!» — мысленно воскликнул я и облегченно выдохнул, намеренно сдерживая голос, чтобы не завопить:
— Серега, будь другом, разгони туман. Объясни присутствующим, что не мог я здесь ничего украсть!
— Вы его знаете? — обратился к нему дородный мужик в штатском.
Алексиевский прищурил глаза за своими темными очками, почесал бороду и так громко зашептал на ухо мужику, что его, наверное, было слышно и на балконе:
— Товарищ капитан, это — известный рецидивист по кличке Волк. Настоящего его имени я не знаю. Работает под корреспондента столичных газет, входя в доверие к жителям и устраивая квартирные кражи.
Я почувствовал, как моя челюсть налилась свинцом и чуть не упала на землю.
— Точно, точно, — радостным голосом влез в шепот Алексиевского милиционер Кирилл, — вот его удостоверение на имя Волка. Говорит, что он корреспондент «Аргументов».
«Ну, Иегудиил, ну, Д. Раконов, ну, Эдя Пивонов, держись, — мысленно заскулил я. — Всяким шуткам есть предел…»
Но шутки, как я вскоре понял, только начинались. Как и составление протокола. Алексиевский куда-то быстро слинял, и мне на полном серьезе пришлось оправдываться на месте. Я понимал, что в конце концов ошибка выяснится, но провести ночь в милицейском «клоповнике» мне отнюдь не светило. Даже с целью сбора информации изнутри про уголовную жизнь Гременца.