Ад
Шрифт:
Против меня также сыграл квартирный бум, охвативший, как я понял, этот дом. Бывшие ближайшие соседи Беловода или выехали, или разменялись. Если бы меня отпустили минут на пятнадцать, я бы, конечно, нашел какого-нибудь знакомого, но до этого не дошло. Дошло до другого. Поняв-таки, что по лестнице бежало два человека, милиционеры начали намекать на групповую кражу. Этого мне еще только не хватало! Я затравленно оглядывался по сторонам (что, кстати, было совсем не в мою пользу), и в конце концов мой взгляд упал на подоконник.
— Эй, адмирал, — завопил я, — посмотри на ту фотокарточку. Это же вещь хозяина! И на ней — я рядом с ним.
Милиционер Кирилл осторожно взял покрытую треснувшим стеклом пластинку и рассмотрел ее. Потом поднял глаза и почему-то смущенно произнес:
— Она…
Я проследил за его взглядом и почувствовал, что, как раньше — челюсть, мое сердце наполнилось свинцом, потяжелело и, сорвавшись с места, покатилось куда-то в тартарары. В двери действительно стояла ОНА. Лялька… Лариса… Лариса Леонидовна Яременко. Моя бывшая жена.
За нею неопределенно маячила невыразительная фигура Дмитрия. Ее действующего мужа.
5
Из крана сочилась очень тонкая струйка воды и поэтому она не мешала мне прислушиваться к тому, что происходило в комнате. Милиционеры, составив протокол, по которому я проходил уже свидетелем, пошли прочь. Беловод так и не появился. Лялька чем-то шуршала, перешептываясь с Дмитрием. Я вздохнул и вышел к ним, влажный, чистый и спокойный, как майн-ридовский индеец перед смертной казнью.
В комнате уже было прибрано. Даже березовые веточки и пучки полыни висели на своих местах, распространяя терпкие головокружительные запахи. Аккуратно сложенные вещи лежали на диване, а на кухне жалобно посвистывал чайник.
«Итак, чаевничать будем, — мелькнуло у меня. — У самовара — я и моя Лялька… И не только».
Чаевничали действительно долго, подчеркнуто вежливо обращаясь друг к другу: я, с пятном белого пластыря на щеке, чуть растрепанная Лариса Леонидовна и углубленный — даже проваленный! — в себя Дмитрий Анатольевич, не знающий, куда девать свои огромные руки. Ведь неразлучной видеокамеры с ним не было. Вместо нее на коленях лежала толстая кожаная папка.
— Где же Беловод делся? — глядя на газовую плиту, словно на произведение искусства, спросил я самого себя.
Лялька откашлялась:
— Не знаю. У него, по-моему, никаких планов на сегодняшний вечер не было. Странно… Собирался, кажется, поработать со статьей для научного журнала.
— А когда вы, Лариса Леонидовна, его видели в последний раз?
Лялька почему-то покраснела:
— Около четырех…
Я понял:
— А-а-а… Так это вы были у него, когда я звонил по телефону?
Лариса Леонидовна только пожала плечами. А я не успокаивался:
— И что же заставило вас возвратиться, если не секрет?
Дмитрий Анатольевич басовито прогундосил:
—
Наступило растерянное молчание, во время которого я пересмотрел меру наказания Д. Раконову и вынес благодарность с занесением в личное дело Иегудиилу Шиеерзону. Премию потом выпишу. Со всем остальным. Кстати, мне самому даже и в голову не пришло позвонить на «Рандеву», где Лялька — гм! — Лариса Леонидовна работала в трех ипостасях: телекорреспондента, редактора информационных программ и диктора. Оператором у нее был ее второй муж — Дмитрий Анатольевич Бабий. Первый же муж, подперши раненую щеку рукой и этим напоминая самому себе разбитую горем деревенскую бабу, спросил:
— Сюжеты-то хоть успели смонтировать?
— Успели, успели, — рассеянно играя чайной ложкой, ответила Лялька и вдруг сказала: — Послушайте, Роман Ефимович, я не верю в то, что вы совсем не рассмотрели вора. Зная ваш острый глаз, я уверена в противоположном. Почему же вы милиции ничего не сказали?
А не сказал я ничего по той простой причине, что считал себя более быстрым, чем все правоохранительные органы вместе взятые. Тем более, что мне были известны две основные вещи: имя парня и где его искать. Да и вообще, зачем же сразу юношу под статью подводить? Может, ошибся молодой человек. Больше не будет. А из квартиры, по словам племянницы гражданина Беловода В. А., ничего не пропало. Даже оклад с иконы обнаружился под ванной, и Дмитрий Анатольевич уже поставил его на место.
Все это, медленно потягивая чаек, я и выложил Ларисе Леонидовне. Она лишь покачала головой и коротко спросила:
— Ну и как же зовут этого конквистадора, если не секрет?
— Айк, — ответил я после непродолжительной паузы.
— А-а-айк, — задумчиво протянула Лялька. — Шакаловатый парнишка. Считается правой рукой Михая, атамана местных рокеров и байкеров. А также, по совместительству, непризнанного гения рок-поэзии. Но иногда мне кажется, что всеми делами заправляет Айк, а Михай так себе — декорация.
Я вспомнил дневной спектакль:
— Я так понял, что эта декорация йогой занимается.
— А еще кун-фу и мотогонками. Экзотическая фигура. Местные «семнадцятки» по нему с ума сходят.
«А по ком же сошла с ума ты?» — подумал я, наблюдая, как Дмитрий… Анатольевич неуклюже пытается удержать свою папку на коленях. В конце концов, я не выдержал:
— Дмитрий Анатольевич, да положите вы ваши секретные материалы на стол! Мне кажется, что новой кражи не предвидится. Хоть и это была не кража, а черт его знает что!..