Ад
Шрифт:
— Вот они, праведники недоделанные, — заорал он, не заметив, однако, в этом бедламе нашу троицу, — те, что наших братанов завалили. Бей их, ребята!
И стенка ударилась о стенку, только пыль взвилась. Люди, еще не пришедшие в себя после залпа тарелок, отбивались сначала довольно вяло, а потом все уверенней и уверенней. И через несколько минут потасовка спаяла в одно целое и прозрачных, и сатанистов. Рядом со мной девушка в кожаном жилете молотила ногами упавшего юношу в белой когда-то одежде. А тот, крутясь по земле
Внезапно в поле моего зрения возникло плоское лицо Айка, и во мне сработал какой-то древний хищный инстинкт. И так как моя левая рука была занята лазером, я отпустил Ляльку, которую до сих пор цепко придерживал рядом, и коротко, наотмашь, но изо всех сил засадил кулаком в эту отвратительную харю. Очевидно, силенки у меня еще оставались, поскольку что-то хрустнуло, и Айка смело будто ветром. Но развить успех мне не дали.
— Брось его, Ромка, — снова вцепилась в меня Лялька. — Быстро, быстро выбираемся отсюда!
К нашему счастью, мы находились с края драки, потому что из ее центра нам вряд ли удалось бы выбраться без потерь. А так уже минут через пять мы тяжело хватали воздух ртами в каком-то подъезде, сидя на его грязных ступеньках. Лялька съежилась, охватив плечи руками. Дмитрий, закрыв глаза, оперся спиной о выкрашенную зеленым стену. А я, положив лазер на колени, чувствовал, что меня сейчас разорвет от злости.
— Ну что, дебил, — обратился я к Бабию, используя слово, которым закончилась наша предыдущая беседа, — легче стало?.. Маринуй свой аккумулятор, маринуй. Но если бы ты, дебил, его не мариновал, то сейчас Мирошничиха, может быть, была б жива. Она хоть и дуреха, но человеком была неплохим. Да и эти проклятые тарелки не меньше твоего любила. Может, даже больше. Но из-за любви этой вон еще сколько людей погибло…
— Это случайность, — облизнул потрескавшиеся губы Бабий, — случайность. Перед выстрелом я зафиксировал рост инфразвукового фона. На поверхность шли кремняки… И тарелки каким-то образом ощутили это. Потому и дали предупредительный выстрел. Значит, они людей защищали. Ведь если бы они не выстрелили, то мы бы оказались на месте извержения.
— З-защищали, — захлебнулся я. — З-защитнички нашлись, охотнички, спаниели несчастные! Да какая мне разница, от чего я погиб: от магмы или от луча?..
— Нельзя же подходить с человеческими мерками к пониманию поведения иных форм жизни, — с болью простонал Бабий.
— Нельзя? Ах ты!.. А ну давай сюда аккумулятор и документы! Не то я из тебя сейчас тоже иную форму жизни сделаю!
Пока я орал на него, Лялька даже не шевельнулась. Это, наверно, и дало мне сил для того, чтобы подтянуться к Бабию.
— Вот тебе документы!..
Он повернулся спиной и хлопнул себя по заду:
— Вот тебе аккумулятор!..
И пока я медленно чумел от такого неинтеллектуального поведения провинциального интеллектуала — вполне, кстати, земной формы жизни, — Бабий схватил у меня с колен лазер и выскочил с ним и со своим кофром на улицу.
— Стой! Стой, ублюдочник! Я из тебя сейчас летающее блюдце сделаю! — бросился я за ним.
— Дима-а-а! — толкая меня в спину, безумно закричала позади Лялька.
5
Мы с моей бывшей женой, изможденно поддерживая друг друга, брели по улице. Мне было наплевать на все чудеса и катастрофы этого обезумевшего мира: Дмитрий снова исчез, похитив прибор Беловода, Лялька закрылась от меня в самой себе, а я был разбитым, усталым и обнаженно обезоруженным. Наблюдая за подозрительными типами, снующими вокруг нас, я с тоской вспоминал про свой нож и надеялся, что Лианне не пришлось использовать его по назначению. Как надеялся и на то, что мне самому не придется жалеть о его отсутствии. Напрасно, кстати, надеялся.
Я даже не заметил, когда они подошли к нам. Впрочем, Гемонович всегда отличался неслышной походкой, а трое его приятелей явно имитировали его. Ребята эти были неопределенного, но пристойно-спортивного вида. Нечто среднее между сатанистами и прозрачными. Что-то от камуфляжников, что-то от оранжевожилетчиков. Но с этой своей неопределенностью они явно не затерялись бы в толпе.
— Привет, — произнес Гемонович, не вынимая руки из карманов (правильно, кстати, не вынимал) и для чего-то рассматривая меня с разных сторон. — Гуляем? Дневной, так сказать, моцион?
— Для моциона нужен рацион, — мрачно ответил я. — В нашем положении желательно водный. — И добавил, заметив на поясе одного из его ребят армейскую флягу: — Не угостите?
— А чего ж, — прищурился Гемонович, — для добрых людей… Но, как понимаешь, за соответствующую плату. Гешефт, он в любых условиях есть гешефт.
— Угу, так ты, Гегемон, настоящим бизнесменом стал, — выдавил я, подтягивая поближе к себе Ляльку, которая, выйдя из состояния апатии, начала обеспокоенно оглядываться по сторонам.
— Так с какими же людьми работал! Целые тебе жизненные университеты…
Его ребята вежливо заулыбались. Я на всякий случай оценил наши силы. К сожалению, они были явно не равные. В сторону преимущества Гемоновича.
— Так угостишь водой или нет? — мрачно переспросил я, передвигаясь таким образом, чтобы при нападении отрезать Гегемона от его приятелей.
Он оскалился и тоже передвинулся, блокируя мое намерение:
— Обязательно. И напоим, и накормим, но…