Ад
Шрифт:
Она стояла на небольшом возвышении, сложенном из корявых глыб и покрытых для красоты найденным где-то большим красным паласом. Цвет, как я отметил, был не характерен для прозрачного братства. Спешили, наверное. Вокруг Мирошничихи замерли ее братья с барабанчиками на груди. Количество их увеличилось уже до десяти. Рядом с ними виднелась и тренога, на которой дымился — словно дыма вокруг не хватает! — памятный мне пучок травы. Интересно, из какой копны она его таскает?.. Отличием этой, до боли знакомой картины было десятка два лиц явно сатанинского вида со своим сорванным кем-то металлическим оборудованием, валяющимся под ногами. Вокруг них замерла молчаливая цепь
Я тоже заинтересованно наблюдал за ходом событий, а Лялька поглядывала во все стороны, разыскивая глазами Дмитрия.
— Вы замутили свои души! — обращаясь к окруженным сатанистам, вымахивала Людмила своей большой линзой. — Неужели вы не испугались жуткого мрака, пленившего вас, когда вы стали на защиту прислужников хаоса? Неужели вы не испугались того, что свет покидает вас, рассыпаясь на угасающие искры? Что вы чувствовали, когда напали на наших братьев и сестер, пытающихся предотвратить разрушение этого мира?
Только сейчас я заметил, что с другой стороны цепи, возле небольшой группы окровавленных людей, стояло несколько термосов с азотом.
— Мы не станем приговаривать вас к смерти, нет! Потому что вы — наши заблудшие братья…
— Вот он, вон там, — затормошила меня Лялька, — пошли!
Взятый на буксир и тихонько чертыхаясь, я двинулся за ней, долбая своим неуклюжим бумажным мешком по ногам окаменевшего народа. Но никто не выругал меня. Все уставились на Людмилу.
— Мы наполним вас светом! Нашим светом. Беспредельным светом этой беспредельной Вселенной.
Расстояние до тарелок явно уменьшалось. Бабий тоже был почти рядом.
— Приготовьтесь, братья и сестры мои!.. Свет струится сквозь нас, свет и цвет, форма и число!
Краем глаза я заметил, как Людмила выставила линзу перед собой, упершись в нее взглядом. Живая цепь словно уплотнилась и напоминала теперь крепкую изгородь, растворяющую в себе все человеческие различия.
— Дима! Дима! — позвала Лялька, схватив мужа за плечо. — Куда же ты исчез, горе мое луковое?
Дмитрий обернулся и сразу же встретился взглядом со мной. Тарелки в небе замерли и как-то угрожающе наклонились. Я выпрямился, подготавливая себя к реакции Бабия на наше появление. Но ничего не случилось. Он лишь дернул плечом, высвобождая его из Лялькиной руки, и, уставившись на циферблат прибора, придерживаемого им прямо перед собой, пробормотал:
— Не мешайте… Что-то на инфразвуковой частоте происходит…
Никто ему и не мешал, лишь рядом послышалось гудение, сначала тихое, а потом все более и более нарастающее. Сквозь него начали понемногу протискиваться звуки барабанчиков. «Сейчас цзинькнут», — подумал я. И «цзинькнули». Но не они, не прозрачные братья со товарищи противоположного пола, а братаны. Один из сатанистов вдруг схватил с земли тяжелую цепь, которую задержавшие его не додумались убрать подальше, и с размаху заметелил ею по человеческому кольцу. Но оно даже не пошевелилось. Лишь один мужчина повис на руках других.
— Лин-цзи-цвет… Лин-цзи-свет… Лин-цзи-форма… — бормотали барабанщики и понемногу к ним начали добавляться голоса из толпы.
— Чего стоим, братва? — заорал сатанист, размахивая цепью, со свистом вспарывающей воздух. — Бейте их!.. Пробиваемся к нашим! Эти же святоши ни на что не способны…
Но странным образом голос его становился все тише и тише, пока он вообще не замолчал, выронив цепь. Его приятели вообще не сделали ни одного движения. Хотя (и
«Она же гипнотизирует их, стерва!» — вдруг осенило меня. А Людмила выводила сверху:
— Нет ничего, кроме света… Нет ничего, кроме добра…
А Лялька бубнила рядом:
— Ну чего ты обиделся, глупенький… Мы же ничего… Мы у дяди Славы были…
А по тарелкам начали пробегать какие-то зеленоватые отблески, и гудение барабанов раздавалось уже как будто с неба.
Я начал неуклюже разворачивать мешок, одновременно почти выкрикнув Ляльке в спину:
— Скажи ему, что Беловод приказал аккумулятор отдать. И документы.
Бабий вдруг оторвался от своего циферблата:
— Как это — отдать? Зачем?
— Н-ну, — начала чуть заикаться Лялька, — так дядя Слава приказал. У Романа, наверное, они целее будут.
Бабий, наконец, увидел, что я вытягиваю лазер из мешка, и даже подпрыгнул, зашипев:
— Ц-цел-ле-е-е… Не ве… Не верю!..
Он бросил быстрый взгляд на небо, где тарелки, казалось, все больше и больше набухали, отливая каким-то сизоватым цветом, и все понял:
— Оборотни! Все — оборотни! Лариса, вы что, с ума сошли? Да он же сейчас такое устроит!..
— Давай аккумулятор, дебил! — гаркнул я.
Бабий отшатнулся от нас, и в то же самое время в наших ушах что-то басовито зажужжало, постепенно повышая тон до комариного писка. В нижних частях тарелок появились какие-то выпуклости, которые неожиданно и беззвучно лопнули, а из них к земле метнулось два луча, пересекшихся в одной точке. В точке, где стояла Людмила Мирошник.
Ее охватило мертвенно-голубое сияние, а земля чуть вздрогнула у нас под ногами и разорвалась, разбрасывая людей и то, что от них осталось, в разные стороны. Толпа на мгновение замерла, а потом бросилась врассыпную, перемешивая братьев и братанов, спотыкаясь и скользя по липким красным пятнам и еще по чему-то шевелящемуся и едва дымящемуся. А над всем этим несся животный вой. Вой Мирошничихи, медленно сгорающей в голубом сиянии, которое растворяло ее плоть и оголяло полупрозрачный скелет. А тот, в свою очередь, рассыпался зелеными искрами. Этот вой был страшнее вопля Мороза, рева Мирошника, хрипения Пригожи. Страшнее его было только яростное молчание Михая.
Кто-то сбил меня с ног, и, падая на спину, я невольно нажал на спусковой крючок лазера. Короткий луч вылетел из него, попав прямо в глаза плотного мужчины, налетевшего на меня. Он ойкнул и, на мгновение остановившись, заслонил лицо ладонями. Это позволило мне мгновенно вскочить и схватить Ляльку за руку.
— Убегаем отсюда! Быстро! А то раздавят к чертовой матери!
Лялька успела схватить за руку и Дмитрия. Изо всех сил пытаясь не дать толпе возможности разъединить нас, мы втроем понеслись по ее течению. И благодаря моим усилиям даже пробились в передние ряды. Я уже думал, что скоро нам посчастливится вырваться из круговорота обезумевших людей, но в это время из проезда Сагайдачного появилось огромное сборище сатанистов. От такого количества кожаной одежды у меня даже почернело в глазах. Впереди бежал, чуть похрамывая, мой старый знакомый — Айк.