Адаптация
Шрифт:
Бумага была белой, лощеной и перетянутой крест-накрест резинкой. Зачем? А затем же, зачем и ручка чернильная, и нож для бумаг с посеребренной рукоятью, и очочки эти. Понты голимые.
– И причиной гибели стала массированная атака...
Бубнеж доводил. И тон этот, успокаивающий, психиатрический. Еще бы в угол фикус поставить и совсем замечательно будет. В Наташкином кабинете фикус имелся, а потом пропал куда-то. Наверняка сперли.
Глеб закрыл глаза, глубоко
– Они развалили стену. А кадавры доделали остальное. Всех вырезали. Понимаешь?
– Нет, - все так же спокойно ответил Игорь и снял очки. Он аккуратно сложил их в футляр и прикрыл сверху байковой тряпочкой.
– В том и проблема, что ваша версия несколько отличается от прочих. Видите ли, вы не единственный, кому удалось выжить.
Он сделал паузу и постучал ручкой по листу. Стальное острие клевало белый лист, разбрызгивая слюну-чернила. Капли оседали и на белоснежной манжете, а хлыщ будто бы и не замечал этого. Он будто бы вообще ничего вокруг не замечал.
Игорь и застыл так, с поднятой над листом ручкой, чтобы спустя секунду ручку отложить, подняться, поправить галстучек и вежливо попросить:
– Прошу вас пройти со мной.
– Куда?
Глеб с тоской вспомнил оставленную на посту охраны винтовку. Сейчас выведут, поставят к стеночке и перекрестят автоматной очередью. Стоп. Зачем им это? Они ведь и на подходе могли бы пристрелить. А раз не пристрелили, то паниковать нечего.
Просто нервы на пределе.
Просто устал.
– Вам не стоит проявлять волнение. Вашей жизни и здоровью ничто не угрожает. Мы лишь желаем понять, что там произошло на самом деле, - произнес Игорь, застегивая пуговицы пиджака. Пиджак был синим в узкую полоску, а брюки - бутылочно-зелеными и с металлической искрой. И вместо туфель - резиновые шлепанцы со знакомым рибоковским логотипом. У Глеба были похожие, давно, в прошлой жизни.
– Извините.
Глеб уставился на собственные, заляпанные грязью ботинки. Ну да. Все правильно. Все логично. Все хорошо.
– Значит есть еще люди?
– спросил Глеб, пытаясь сгладить неприятный эпизод.
– Много?
– Двое. Если считать людей, - зачем-то уточнил Игорь.
Гайто беспокоился. И носитель беспокоился тоже. Не владея соответствующими органами, он меж тем смутно ощущал воздействие поля и реагировал повышением уровня кортикостероидов в крови. Это увеличивало скорость диссоциации сигналов между гайто и носителем. И гайто отошел в тень, анализируя информацию.
Плотность поля была нестабильной. Рваная по краю поселения, она
И чем выше становилась, тем сильнее реагировал носитель. А контроль над ним слабел.
Гайто с трудом удалось погасить очередной выброс адреналина. Пробки гамма-аминомасляной кислоты заблокировали ряд нервных цепей, но гайто сомневался, что сумеет удержать их в течение длительного времени.
Требовалось найти объект для отвода агрессии и понижения уровня тревожности.
К счастью, проблема разрешилась сама собой.
Первой Глеб увидел девочку. Она сидела на столе и читала книгу. Девочка была маленькой, а книга - толстой. На темном глянце обложки проступали золотые буквы, но слово, в которое они складывались, Глеб не сумел прочесть.
Девочка захлопнула книгу и, сунув ее за спину, поинтересовалась:
– Ты - еще одна неизвестная в нынешнем уравнении? На мой взгляд, процент запредельного становится угнетающе высок. Надеюсь, третий вариант станет последним?
Глеб, не зная, что ответить, пожал плечами. Дети не должны говорить так, чтобы взрослые их не понимали. Или не должны выглядеть детьми. А эта выглядела.
Правильный овал лица. Неестественно бледная кожа. Веснушки на носу как грязь. Светлые ресницы и светлые волосы, собранные в две косички. На одной висит цветок из бисера. Худенькая шейка. Лиловая кофточка с капюшоном. На груди аппликация: мультяшный заяц с баскетбольным мячом. Глаза, что у зайца, что у девочки - огромные, точно нарисованные.
– И у тебя когнитивный диссонанс, - сказала она, достав книгу.
– Однако с учетом обстоятельств подобная реакция является одним из проявлений условной нормы.
– Ну да, конечно, - ответил Глеб, отодвигаясь от девочки. Бросив взгляд на Игоря, он убедился, что тот наблюдает за происходящим, не делая попыток вмешиваться.
– Она бессмертная, - пояснила женщина с опухшим лицом.
– Вельд-2 поколение. Или даже Вельд-3. Мутации. Акселерация.
– Не стоит говорить обо мне так, как будто меня здесь нет. Насколько мне известно, это выходит за рамки общепринятых норм.
Женщина фыркнула и окинула Глеба цепким взглядом. Он же, не особо стесняясь, уставился на нее. Чуть за тридцать, но выглядит старше. Полновата, хотя изрядно похудела за последнее время. Кожа на шее обвисла индюшачьим зобом, и щеки поплыли. Нос крупный. Брови прямые. Веки набрякшие, а ресницы редкие. Глаза блестят как при простуде. И губы в трещинах.