Адель
Шрифт:
Жениться нужно на сироте…
(к/ф «Берегись автомобиля»)
I.
Жемчужина земного шара,
Ты, моя милая Самара!
Давай раскроем всем секрет:
Прелестен
Что волжский ветер –твой любовник
Да счастья твоего виновник!
В плену у нежного дурмана
Итоги этого романа,
Храня утробою своей:
Красивых, светлых ты людей
России испокон рожаешь!
Гостей радушно принимаешь.
В твои, проказница, просторы
Я по-мальчишески влюблен!
И в Жигулевские те горы –
Почетный гордый легион!
На набережной вечерами
Закат беспечно провожал.
И бесподобными ночами
По площадям большим гулял.
Я поцелуи твои помню!
Зефирно-ягодны они!
Себе во мне нашла ты ровню:
Под стать, ты знаешь, и мои!
Твои поющие фонтаны,
В «Струковском» красные тюльпаны
Я не посмею позабыть.
Их буду в памяти хранить!
Тебе я строки посвящаю
И этим долг свой возвращаю!
Ты в суете банальных дней,
Неповторимостью своей,
Коль мне любимой оказалась,
На сих страницах расписалась.
II.
Вот сессию очередную,
Сверкающую, золотую
Адель, столь буднично закрыв,
Про обещанье не забыв,
В родительский самарский дом
В красивом платье голубом,
Порхая, радостно влетела.
Она соскучиться успела
По запаху родного дома,
Где все ей любо и знакомо.
По маминой губадие
И по отцовской седине.
Они дочуркою гордились.
С утра до вечера трудились,
Их дочь ни в чем чтоб не нуждалась
И в жизни реализовалась.
Весьма приличный капитал
Итогом всех трудов тех стал.
Про
О «девяностых» говорим.
О, мать-приватизация!
Тебя родная нация
Еще нескоро позабудет;
Кто ненавидит, кто целует!
Мы должное воздав Гайдару,
Изучим чуть подробней пару.
Спешу я вам отца и мать,
Их нравы точно описать.
Не буду называть имен.
Лет двадцать пять они вдвоем.
Отец достаточно умен,
И лишь в стремлении своем
Еще и сына бы иметь,
Увы, не смог он преуспеть.
Ему в апреле пятьдесят
Года отпраздновать велят.
И головою он седой
Стал, планово прожив с женой.
Мужик –трудяга хоть и скряга,
А в чем-то даже бедолага.
Казалось бы, во всем везло,
Но вот идиллии назло,
Его моложе лет на пять,
Себе он умудрился взять
Женою властную мишарку.
Пошла ли жизнь его насмарку?
Ну тут, читатель, как сказать…
С тех пор сумел успешным стать,
И перестал он выпивать.
Умеют женщины ковать
Мужчин порой себе под стать.
Хоть дома и по струнке ходит,
Любовниц все же не заводит.
Главой семьи он был формально,
Но чувствовал себя нормально.
Бывало, мило вечерком
Он под надежным каблуком,
Обняв жену свою, довольный,
Подзабывал, что подневольный.
Но все ж не стоит нагнетать!
Он точно знал, на что менять
Бразды правления в семье,
Отдав всецело их жене.
Она ему не изменяла,
Стоически оберегала.
А ужин, как и завтрак, и обед:
Являлся вкусным много лет.
Был, правда, маленький нюанс
Сей нарушавший чуть баланс.
Особый блеск из глаз его
Исчез уже давным-давно.
Такое часто происходит,
Когда мужик по струнке ходит.
Она красавицей была