Адель
Шрифт:
Бесспорно! Я готов признать.
Вот только смею утверждать
(Всего лишь пленник рассуждений)
Фортуна – Гвардиолы мать,
А вот Жозе – в когорте – Гений!
IV.
Устали вы, возможно, ждать –
Пора к героям возвращать.
И пусть простит «туманный Альбион»,–
Гонимых
Ютить любитель всех времен.
Адель жила в элитном доме.
С десяток там, ее что кроме,
Подобных многокомнатных квартир
В себе надежно он хранил.
В угоду моде Радамель бородку
Заметную чуть отрастил.
Войдя, консьержа-сумасбродку
В подъезде этим он смутил.
Она жирна, ну в точь –амеба,
Безвестно шею потерявшая особа.
Из туловища сразу голова,
Была картина такова:
В руке одной держала бутерброд,
А во второй малиновый компот.
Пред нею на столе, без перспектив,
Конвейерный дурацкий детектив
Лежал раскрытым на восьмой главе.
Такие нынче: популярные в стране.
Каков купец – таков товар,
Каков приход – таков базар.
Из-под очков взглянув лениво,
Сие творение спросило:
–Мужчина, стойте, вы к кому?
–Подробности важны? К чему?
– Я знаю: здесь вы не живете,
А вдруг вы всех тут нас взорвете?
–Я в пятую на третьем этаже,
Да и бывал я тут уже.
–Не помню, не видала,
Все забывать я стала.
–Я в гости к Сафиной Адель, –
Лишь подытожил Радамель.
–Аделечка! Ах, знаю, знаю.
Ну проходите, одобряю.
–Позвольте все-таки сказать:
Чтоб на людей не клеветать,
Иные книги вам читать
Не помешало бы начать.
Что человека развивают,
А не в массовку превращают!–
И был на этом он таков,
Презритель всяких дураков.
V.
Открыла дверь, видна улыбка.
Как убаюкивает скрипка,
Дурманя человеку разум,
Она
Переступившему порог произнесла:
«Ах, как же я тебя ждала…»
Внутри убранство таково:
Сомн комнат бежевого цвета.
Как в стилистическом панно –
Оттенки флорентийского рассвета.
Горит искусственно камин,
Уют небрежно создавая.
Обитель множества картин
Предстала, тишину внимая.
Все по-девчачьи, шебби-шик.
Отрада глаз, покоя миг.
Рюши, банты и кружева,
И кипа изящных штучек,
От коих кругом голова,
Безвкусию тут дали взбучек.
Ее доселе он до дома провожал,
Но вот внутри квартиры не бывал.
И то, что у другого вызвало б восторг,
Катализатором героя моего тревог
Стал этот изумительный чертог.
О сим мы позже чуть поговорим,
Ну а пока за чашкой чая,
Беспечности не нарушая,
Мы с ними тоже посидим.
VI.
Вкуснейший банановый пирог
И запах чая с бергамотом –
Их ароматом созданный мирок
Спокойствию стал оплотом.
Они уже друг друга знали,
Частенько по Москве гуляли.
И этот вечер ненароком
Всех этих встреч стал эпилогом.
Обняв его манерным взглядом,
Изящно встав из-за стола,
Она неторопливым шагом
К окну гостиной подошла.
Метель… метель кружила в танце.
Вальс неуемный чьих-то дум;
То ль одиночество скитальца,
То ль карнавалов праздных шум.
Взгляд, устремленный в никуда,
Адель с окна не отрывала.
Уютная, как никогда,
Непринужденно молвить стала:
«А знаешь, я должна признаться –
Казался мне слегка спесивым.
И как я рада ошибаться,
Ты в жизни оказался милым.
За эти месяцы знакомства
Ты классикою вероломства