Адепт
Шрифт:
— С вашего позволения, нам хотелось бы самостоятельно осмотреть тело. Не беспокойтесь, сэр Адам — врач. Все в порядке.
Патологоанатом и дежурный переглянулись и пожали плечами. Стоило им выйти, как Адам подошел к столу и осторожно откинул покрывало. Маклеод не выказал никакого удивления — он уже видел труп в гостинице, — но Адам тихонько присвистнул сквозь зубы. Перегрин бросил взгляд на стол и поспешно отвернулся.
Истлевшие клочки савана и черной монашеской рясы бесформенным узором покрывали тело — даже не тело, а скорее скелет, обтянутый тонкой сморщенной кожей. Кое-где
Несколько минут Адам молча, сосредоточенно изучал тело — неподвижно, стараясь увидеть признаки, не видимые обычным глазом. Когда он наконец заговорил, голос его звучал совсем тихо и горько.
— Плохо уже то, что совершившие это преступление обладали достаточной силой, чтобы призвать душу мертвого человека к месту его последнего упокоения, — произнес он почти шепотом. — Но неизмеримо хуже то, что они сумели заставить эту душу вернуться в несчастную груду костей.
Переполнявшая его ненависть наполнила помещение грозовой тучей, хотя он ни разу не повысил голос. Маклеод сохранял бесстрастный вид, но Перегрина, не осмеливавшегося сказать ни слова, пробрала дрожь.
— Это самое зловещее из всех деяний, с которыми мне доводилось иметь дело за последние годы, — продолжал Адам тем же ледяным тоном. — Более того, это дело рук очень опасных неофитов. Только тот, кто по высокомерию не боится достичь предела своих возможностей, мог решиться на этот ритуал призывания духа — особенно учитывая, кого он пытался подчинить своей воле.
Перегрин наконец набрался храбрости бросить на мумифицированное тело более внимательный взгляд, хотя дрожь не унималась, словно его спины касались ледяные пальцы.
— Кто… — выдавил он из себя шепот, — кто это тогда?
Адам не ответил. Лицо его оставалось сосредоточенным и замкнутым, словно он проигрывал в уме возможные решения сложной задачи. Губы Маклеода кривились в улыбке, начисто лишенной веселья.
— Надо было лучше учиться в школе, парень. Мелроузское аббатство славится как место погребения чародея Майкла Скотта.
Перегрин зажмурился.
— Майкла Скотта?
Подобное невежество возмутило даже Адама.
— Вот именно. Самого знаменитого мага Шотландии, — объяснил он Перегрину. — Это был человек многих талантов: философ, алхимик, врач, демонолог — не говоря уже о том, что он одно время служил придворным астрологом императора Священной Римской империи Фридриха Второго. Уже благодаря одному образованию его можно считать едва ли не самым ярким адептом двенадцатого века.
— Двенадцатого века! — Перегрин не верил своим ушам. — Но ведь это было семь… нет, восемь веков назад! От него не могло остаться ничего, кроме горстки праха!
— Не обязательно. — Адам снова перевел взгляд своих темных глаз на предмет спора. — Не говоря уже о том, что местные условия захоронения порой приводят к необычайной сохранности и даже к мумифицированию тел, вы могли
Пока Перегрин переваривал эту неожиданную информацию, взгляд Адама сделался рассеянным и переместился куда-то вправо.
— Более всего остального вот что меня беспокоит, — негромко продолжал он. — Все, что мне известно, говорит о том, что Майкл Скотт был не из тех людей, которыми можно… Кем бы ни был тот, кто призвал его, ему пришлось одолеть нешуточное сопротивление. Вот я и пытаюсь понять, как им это вообще удалось!
— Должно быть, им понадобилось какое-то устройство, фокусирующее энергию, — пробормотал Маклеод. — Камень или что-то в этом роде — возможно, предмет, принадлежавший самому Скотту.
Адам задумчиво кивнул:
— Фокусирующий энергию? Да, пожалуй. Это многое объясняет. Не помню, правда, чтобы у кого-нибудь оставалось что-то из принадлежавшего Скотту, но… Иисусе Христе — вот оно что! Шпага Хепбернов! Вот зачем они украли шпагу Хепбернов!
Он встретился взглядом с Маклеодом.
— Черт подери, — только и сказал инспектор. Некоторое время все молчали. Перегрин первым подал голос:
— Шпага Хепбернов? Не та ли, о которой вы читали в газете на прошлой неделе?
— Та самая.
— Но она… Ее же изготовили в шестнадцатом веке, — неуверенно покосился он на Адама. — А вы сами только что сказали, что Скотт жил в двенадцатом.
— Сказал, — согласился Адам. — Но мне кажется, вы не до конца поняли, что я говорил насчет инструмента для фокусировки энергии. Совершенно не обязательно, чтобы предмет, имеющий какое-то отношение к Скотту, находился прежде в его собственности. Вспомните личность владельца шпаги Хепбернов.
— Граф Босуэлл? — спросил Перегрин. Адам кивнул:
— Вот именно. При жизни Фрэнсис Хепберн — граф Босуэлл — был известен как адепт черной магии. Люди верили, что он регулярно общается с мертвыми. Он был одним из самых видных чародеев своего времени. В конце концов государство и церковь совместными усилиями набрали достаточно доказательств его деятельности, чтобы обосновать арест. В самый последний момент он успел бежать во Францию, бросив все свое имущество — включая шпагу.
Он вдруг встрепенулся и повернул голову к художнику.
— Перегрин, я только что понял одну вещь. Позвольте мне получше посмотреть на те наброски, что вы сделали в аббатстве.
Перегрин удивленно протянул ему блокнот, неуютно поежившись, когда Адам раскрыл его. Первый же рисунок — Адам уже видел его мельком в часовне, но теперь он стал значительно проработаннее — изображал группу мужчин в коротких накидках с капюшонами, стоящих у открытой могилы. Предводитель стоял с одной стороны ямы — там, где на полу был начертан треугольник. На шее его висел медальон, на правой руке красовался перстень. Этой же рукой он держал узкую шпагу, острие которой было нацелено на могилу.